Сокрушенная империя

 – Но только если ты сегодня ночуешь у меня.

– Договорились.

После этого я убегаю.

На поиски парня, который может ответить на мои вопросы.

Глава восьмая

Оукли

О ребятах из колледжа я узнал одну занятную вещь.

Они оставляют после себя очень много мусора. В каждом кабинете. Обертки. Банки из-под газировки. Бутылки из-под воды. Упаковки от чипсов.

Недокуренный косяк.

Жажда просыпается во мне мгновенно, когда я подношу его к носу и вдыхаю. Очень хорошая трава.

Вот же дерьмо.

И в то же мгновение… перед глазами всплывает образ Хейли.

Медицинская марихуана, чтобы избавиться от приступов, это одно… но этот косяк точно заставит меня снова провалиться в беспамятство.

Еще раз вдохнув аромат, я засовываю косяк в мусорный мешок. Кажется, эта трава оказалась лучше, чем я думал, потому что, когда я оборачиваюсь…

Я вижу ее.

Ее длинные темные волосы собраны в хвост, она одета в обычную белую футболку и брюки карго – старая Бьянка скорее умерла бы, чем вышла в таком виде из дома, – но она все еще выглядит потрясающе.

Взяв веник, я концентрирую свое внимание на уборке.

– Закончу через минуту.

Она делает шаг вперед.

– Я думала, мы можем поговорить.

Я даю ей единственный возможный ответ.

Единственный, который должен ей дать.

– Нет.

Глава девятая

Бьянка

Нет.

Не «может быть, позже». Или «мне нужно посмотреть, когда у меня будет минутка».

Просто нет.

И после этого у него хватает наглости промчаться мимо меня, словно я не существую.

Да к черту все.

Отказываясь принимать его «нет», я иду за ним в следующий кабинет.

– Не хочу ничего сказать, но тебе не кажется, что ты мне задолжал? В конце концов, это ты был за рулем, когда мы попали в аварию.

Я не хочу быть стервой, но он не оставляет мне выбора. Оукли замирает с веником в руках.

– Я не хотел, чтобы с тобой что-то случилось.

Он говорит так искренне и с таким сожалением, что мое сердце сжимается.

– Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя виноватым, – честно говорю ему я, ведь что-то мне подсказывает, что он и сам с этим отлично справляется.

Оукли наконец оборачивается.

– Какие?

Я развожу руки в стороны.

– Не знаю… все. – Поняв, что мне нужно уточнить, о чем идет речь, я добавляю: – Почему мы были в машине вместе? Куда мы ехали?

В его глазах столько печали, что я чувствую боль где-то в груди. Опустив голову, он продолжает подметать.

– Неважно.

Черта с два.