Свободные

Я провожаю брата взглядом, поправляю ремень сумки и только делаю один шаг в сторону, как тут же оказываюсь прижатой спиной к ледяной, твердой поверхности стены.

– Доброе утро.

Поднимаю взгляд и едва сдерживаюсь от порыва закричать со всей мощи, когда замечаю опасную улыбку, копну густых волос и знакомую уже мне зубочистку в белоснежных зубах.

– Я не хочу опоздать, – выпрямляюсь и пытаюсь выглядеть решительно, словно не боюсь этого парня и не мечтаю сейчас сорваться с места и унестись как можно дальше.

Однако вряд ли мой голос внушает опасность. Вместо того чтобы отойти в сторону, Дима лишь подходит ближе, и я чувствую запах сигарет, исходящий от его дорогой одежды.

– Не хочешь меня отблагодарить? – мурлычет он.

– Корсет мог бы отыскать получше.

– Опять лжешь. Я же видел, как тебе понравилось дефилировать в нем.

– Ты ошибаешься.

– Я редко ошибаюсь. – Дима разминает плечи и оценивающе пробегает по мне взглядом. Останавливается где-то на бедрах, хмыкает и тянет: – Какое на тебе будет платье?

– Что прости? – Наши глаза встречаются, и я буквально ощущаю, как внутри сжимаются все органы.

Мне определенно не нравится этот человек. Я чувствую, он хочет от меня того, что я не смогу ему дать, и это сводит с ума, безумно пугает, ведь всем известно: Дима берет все, что желает, без проблем и без разборок. – Какое еще платье?

– Которое ты наденешь на благотворительный вечер. Пусть оно будет нежно-розовым.

– К счастью, тебя это не касается.

– Мы идем вместе.

Я едва не давлюсь собственным удивлением. Что? Вскидываю брови и неожиданно для себя усмехаюсь.

– Нет. Это вряд ли.

– Вряд ли бы ты осталась в школе, если бы я не поговорил с директрисой, – холодно чеканит парень и тут же улыбается, будто способен и радоваться, и злиться одновременно. – А вечер не обсуждается.

– С какой стати? – теперь я действительно чувствую ярость. – Я не хочу идти с тобой.

– Зато я этого хочу.

– С чего вдруг? Ты же собирался стереть меня в порошок, – я язвительно вскидываю брови и решительно подаюсь вперед, – что изменилось?

Дима игнорирует мое недоумение.

Вынимает изо рта зубочистку и шепчет:

– Ты сделаешь так, как я скажу. Ты должна мне.

Меня буквально трясет от его уверенности, от его невозмутимого голоса и самодовольной улыбки. И, вместо того чтобы согласиться и продлить себе жизнь, я вновь рычу:

– Катись к черту.

Срываюсь с места, однако затем охаю и грубо отпружиниваю назад.