Свободные

– Я пытался, правда пытался ее найти, – горячо восклицает Константин, но я ему не верю. – Ничего не вышло. А затем, да, я опустил руки, у меня родился сын, надо было жить дальше.

– Ты не знал, что мама беременна?

– Нет. Более того, Зои, о твоем существовании я узнал относительно недавно!

Не знаю, что испытывать, не знаю, что ощущать. Прошлое сто?ит оставлять в прошлом. Но гордость и обида – два слишком сильных чувства. Они жгут изнутри, заставляют давиться собственными мыслями. И сейчас, как бы упрямо я ни старалась держать себя в руках, меня тянет кричать во все горло.

– Зои, ешь.

– Не хочу.

– Почему? Тебе не нравится?

– Мне просто… – запинаюсь и покачиваю головой, – просто не хочется.

– Зои, – Константин устало потирает заросший подбородок, – я знаю, тебе сложно. И мне сложно, поверь! Однако надо же как-то пережить это время, перетерпеть его. Мы ведь с тобой взрослые люди. Мы должны принимать взрослые решения. Обижаться – не выход.

– Я не обижаюсь. Мне просто неприятно.

– Понимаю.

– Ничего ты не понимаешь. – Хватаю салфетку и начинаю свирепо мять ее, будто именно в ней эпицентр проблем, корень зла. Прикусываю губу и еле слышно спрашиваю: – Ты хотя бы иногда думал о ней? Думал о маме?

– Конечно, Зои. Я любил ее.

– И оставил.

– Да, оставил. Не всегда мы делаем то, что хотим. У нас у всех есть обязанности. И моим долгом было вернуться в семью. Но, пожалуй, главное заключается в том, что сейчас я ни о чем не жалею. У меня есть сын, жена. Теперь есть и дочь.

– Но у меня больше нет матери.

– Это не моя вина.

– Кто знает. – Понятия не имею, зачем говорю такое. Константин ни при чем – и идиоту ясно, – но мне хочется сделать ему больно, хочется заставить его сомневаться и думать, думать, думать, ломать голову, сожалеть! Не знаю, что на меня находит. Я поднимаюсь из-за стола и говорю: – Пойду на улицу.

– Сейчас?

– Да.

– Зои. Успокойся, прошу тебя, и не устраивай сцен. Не убегай. Пойдем вместе и обсудим все вопросы, которые тебя волнуют.

Понимаю, что он не отстанет, и потому коротко киваю. Правда, истины в моих глазах столько же, сколько денег в дырявом кошельке. И пока Константин поднимается за плащом и подзывает официанта, я пулей выбегаю из кафе. Ветер тут же ударяет в лицо, смазанная пелена раннего вечера опускается на плечи, и я, изнемогая от безумного желания сбежать как можно дальше от отца, от его денег, от воспоминаний, подхожу к краю дороги и вытягиваю руку.

Будь что будет.