Слова

– В чем дело, толстуха? Язык проглотила? – Сабрина смеется. – Ах да, это же невозможно. Ведь твой рот всегда набит едой.

Господи. Какая же тварь.

Уверен, у Леннон есть зеркало, поэтому она прекрасно знает, что имеет лишний вес. Не понимаю одержимость Сабрины – или остальных учеников – постоянными нападками на нее по этому поводу.

Забавно, что похудение Леннон стало бы для Сабрины угрозой. Не только потому, что это лишило бы ее боеприпасов, но Леннон не уродлива.

Черт, при правильном освещении я бы даже назвал ее милой.

Настолько милой, что я не сомневаюсь, сбрось она несколько килограммов, Сабрина бы облажалась, потому что все парни стали бы бегать за Леннон.

Я пытаюсь немного разрядить атмосферу.

– Она помогает мне с учебой.

Сабрина направляет свое раздражение на меня.

– С учебой? Мы выпускаемся через две с половиной недели.

Шлейф напряжения скользит по моей шее. Я ни хрена ей не должен. И уж точно не обязан объяснять, почему кто-то мне помогает.

– Тебя это не касается.

Мой ответ заставляет ее захлопнуть рот. Фыркнув, Сабрина хватает свою сумочку с пианино.

– Ну и ладно. – Послав мне воздушный поцелуй, она протискивается мимо Леннон, намеренно натыкаясь на нее. – Напиши мне позже.

Не собираюсь этого делать.

Леннон по-прежнему не смотрит мне в глаза.

Меня не должно это беспокоить… но беспокоит.

– Сабрина – сука.

Леннон вскидывает голову, в ее глазах вспыхивает гнев.

– Тогда почему ты ее трахаешь?

Я не обязан оправдываться перед ней, как и перед Сабриной.

Только в отличие от последней Леннон мне нужна.

Мой прогресс идет медленно, и большинство ночей я хочу разбить себе голову о стену и сдаться.

Но в осознании того, что мне, возможно, не придется обманом выбираться из ямы, в которую я сам себя загнал, есть нечто такое, что вселяет в меня чувство гордости.

Я хочу его заслужить.

Но дабы это произошло, мне нужно, чтобы мой репетитор находился рядом.

Поэтому я лгу.

– Я ее не трахал.

Взгляд Леннон опускается на пол, – ненадолго задерживаясь на использованном презервативе, который я в спешке уронил, – прежде чем вернуться к моему лицу.

Она больше не выглядит сердитой… Выражение ее лица – чистейшая боль.

А потом Леннон уходит.

Черт.

Я бегу за ней, длинными шагами стремительно сокращая дистанцию между нами.

– Не люблю, когда мне лгут, – огрызается она, когда я хватаю ее за руку.

– Я тоже.

Леннон поворачивается ко мне.