Тени наших дней

Все люди – палачи собственной жизни. Мы расстреливаем свои мечты, амбиции и чувства. Припираем их к стенке и спускаем курок. Мы чертовски талантливые ребята. Мы чертовски несчастные ребята. С пустым взглядом, но с переполненными болью легкими. Со словами на языке и холостыми речами на публике. С желанием жить и нежеланием что-либо менять. С желанием что-либо менять и все же с отсутствием характера. Мы в замкнутом круге, который начертили белоснежным мелом, стиснутым в пальцах. Вытерли ладони о собственную одежду и притворились, что не заметили следов, что это не я, что это они, а следы ничего не отрицают, это, мать их, всего лишь следы.

Дверь распахнулась.

От неожиданности Кирилл вздрогнул и вскочил на ноги, но на пороге оказался отец. Он в недоумении нахмурился:

– Ты чего?

– В смысле?

– Чего подорвался?

– Не подорвался. Просто встал.

Альберт оглядел комнату, подметил полупустую бутылку, беспризорный стакан… Робко почесал затылок, словно неприятно ему было произносить следующие слова, но все-таки с хрипотцой отрезал:

– Не знал, что ты любишь виски.

Кир ухмыльнулся. Странно, что всех так удивляла его любовь к алкоголю. Он никогда не слыл послушным ребенком, баловался выпивкой уже в средних классах, вдоволь упивался дешевыми энергетиками и таскал из родительского тайника дорогое вино.

– Ты что-то хотел? – скрестив на груди руки, поинтересовался Кирилл.

– Твой одноклассник.

– Одноклассник?

– Ну да. Болтливый такой. Он в коридоре. Сказал, вы с ним договорились встретиться.

Руки парня опустились.

– Женек?

– Наверное. С кучерявыми волосами.

И когда он пообещал ему увидеться? Да и зачем пообещал? В голове ничего не осталось после вчерашнего вечера. То есть что-то, конечно, осталось, но конкретно этот разговор выветрился вместе со спертым запахом алкоголя из крошечной спальни.

– Скажи ему, я сейчас спущусь.

– Поторопись, – рассмеялся Бродский-старший и махнул рукой, – у него пятки вот-вот загорятся, так он к тебе рвется. Я с ним поговорю, а ты…

– Что?

– Умойся. И окно не закрывай, а то… сам знаешь.

Кир знал. И на долю секунды ему стало стыдно.

Ситков ждал его на улице. Припрыгивал на месте, словно ему было холодно, и курил, то и дело озираясь по сторонам. Его светлые волосы казались липкими, жирными.