Смертельно безмолвна

Но что теперь делать нам?

– Мы идем вслепую, – говорю я едва слышно, – это опасно.

– У нас нет другого выхода. Опаснее сейчас разозлить Удачу.

– Странные у Смерти попытки нам помочь.

– Ну он же Смерть. – Джейсон пожимает плечами: – Наверное, иначе он не умеет. Все его истории определенно заканчиваются трупами и похоронами.

– А что насчет твоих способностей? Если что, ты же сможешь… ну… – Я вскидываю брови и пытаюсь на пальцах объяснить превращение человека в чудовищного монстра. Не так уж и сложно догадаться, что выходит у меня плохо.

Джейсон хмурит лоб.

– Нет!

– Не сможешь?

– Не захочу. – Мужчина поправляет ворот пальто. – Поверь, мальчик, тебе это совсем не понравится. Проще справиться с ловари, чем со мной.

Джейсон идет вперед, а я киваю. Надеюсь, у него есть причины так говорить.

Манэки заводит нас на второй этаж, где по комнатам лениво гуляет холодный ветер. Запах висит тяжелый и спертый – запах табака и плесени. Я настороженно оглядываюсь, не понимая, как в таких трущобах можно жить, и изучаю пыльные полки с разными склянками и жидкостями.

На стенах выведены неизвестные мне знаки, которые, возможно, также являются защитными амулетами, а на полу, чаще на гнилых порогах, видны белые линии, похоже, из соли или соды. Также нам попадаются спящие ловари, которые вполне похожи на обычных людей, разве что одежда на них грязная, порванная.

– Правда или ложь, Джесси? – в очередной раз прерывает тишину Удача и прислоняется к потрескавшейся стене.

– Ложь, конечно, – улыбается Джейсон, подходя к женщине, – а иначе в чем прелесть жизни, если нельзя друг друга обмануть? Везение ведь любит дураков, верно?

– Верно! Я обожаю тебя, Джесси.

Но ты совсем не глуп. Так что меня привлекает?

– Шарм, обаяние.

– Напыщенная самоуверенность, дорогой мой, которая заводит в такие заросли, куда ни один умник не сунется. – Манэки щелкает пальцами по носу Джейсона, что наверняка ему не очень нравится, и, подмигнув мне, скрывается в очередной комнате.

Я иду за Джейсоном. Окно в этом помещении забито досками, но сквозь них прорываются лоскуты солнечного света, в которых в замедленном темпе плавают и летают песчинки пыли. Лучи довольно скудно освещают стол с различными магическими принадлежностями и предметами, разбросанными по его поверхности, они почти не проливают свет на морщинистое смуглое лицо старейшего мужчины, восседающего за этим столом. Волосы у него седые, глаза черные. Они смотрят на меня.