Смертельно прекрасна

Она проводила беседы, словно я ее очередной трудный подросток, балансирующий на грани срыва. И мы не слышали друг друга, как ни старались. Я не слышала. И не хотела.

Возможно, теперь я понимаю, что должна была вести себя иначе с мамой, а не с кем-то другим. Мамы больше нет. Значит, и исправляться мне больше незачем.

– Что? Это? Значит? – железным тоном восклицает тетя Норин и оказывается прямо у меня под носом. Я даже не заметила, как она пришла! Моргнула – и вот она стоит на высоченных каблуках передо мной, сердито хмуря черные брови.

Так. Стоп. На высоченных каблуках?

Я растерянно смотрю на тетю и встряхиваю волосами. На ней белая блузка и черная юбка-карандаш. Волосы уложены. Губы подведены темно-бордовой помадой.

Наверное, монстр все-таки догнал меня и я мертва! В реальности эта женщина носит свитеры под горло – даже при невыносимой жаре – и широкие брюки!

– Где ты была? – кричит Норин. – Черт возьми, где тебя носило, Ари?

– Норин, прекрати, – проситт Мэри-Линетт и выходит из кухни.

На ней тоже белая блузка, вот только вместо юбки черные узкие штаны с завышенной талией.

– Не прекращу.

– Главное, она здесь.

– Да, я здесь, – соглашаюсь я и перевожу взгляд на тетю Норин: – А вот куда пропали вы?

– При чем тут мы? Ари, где тебя носило? Ты видела, который час?

– Я просто…

– Что? Мы места себе не находили! – Норин недовольно машет руками, распускает иссиня-черные волосы, и они каскадом падают на ее худые плечи.

Я никогда не видела ее с распущенными волосами. Норин очень красивая. Она расхаживает в новых туфлях по комнате, покачивая головой. А я окончательно запутываюсь. Что происходит? – Безумие, невероятно.

– Где ты была, Ари? – снисходительным тоном спрашивает Мэри. – Мы переживали.

– Я хотела… – Так, довольно странно будет взять и признаться.

– Что хотела?

– Хотела прогуляться, – осторожно начинаю я. – Почему вы уехали?

– А мы не можем уехать?

Хороший вопрос.

Но меня так просто не поймаешь. Я усмехаюсь:

– Можете. Но почему посреди ночи?

– Потому что бары не работают по утрам, дорогая моя Ари. – Мэри-Линетт сплетает на груди руки и дергает уголками губ, будто спрашивая: ну и что теперь ты скажешь?

Я хмурюсь:

– Бары?

– Да, бары.

– Но…

– Какая разница, куда ходили мы, Ари. – Норин порывисто стягивает с ног туфли. Не знаю почему, но мне становится не по себе.