Одинокие души

– Надень капюшон, – командует Астахов, и я послушно натягиваю капюшон на лицо. – Нам ни к чему выделяться.

– Как их много, – шепчу я. Мои глаза широко раскрываются: я вижу толпу, стоящую около заброшенного колеса обозрения. Люди смеются, кричат, разбрызгивают пиво в разные стороны. Кто-то танцует, кто-то лежит на ледяном асфальте, кто-то кричит или дерется – полный хаос, изумительная свобода, которая не приносит ничего хорошего. Все без исключения одеты в темную одежду. У многих татуировки, пирсинг. Боже мой, может, это секта? – Надо найти Карину и сваливать отсюда.

– Полностью с тобой согласен.

– Разделимся. – Мой голос уверенный, так что Леша кивает и отдаляется от меня в противоположном направлении. Если бы он только знал, что творится у меня внутри. Не отошел бы от меня ни на шаг.

Я выдыхаю и продолжаю приближаться к толпе.

Значит, вот как выглядит эта знаменитая банда. Свора пьяных подростков, которая не в состоянии контролировать себя и свои желания. В каждом из них я вижу потенциальную угрозу.

Оглядываюсь и вижу костер рядом с будкой, где когда-то продавали билеты. Костер не просто большой, он огромный. Языки пламени тянутся к темному небу и освещают все на десятки метров вокруг. Несмотря на то что я стою на приличном от огня расстоянии, я чувствую безумное тепло, и мне хочется подойти еще ближе.

Внезапно толпа начинает расступаться. Меня сносит волной в сторону и прижимает к какому-то толстому парню. Не думаю, что он замечает. Образовывается некая дорожка. Я вытягиваю шею, чтобы увидеть, для кого ее сделали, но не могу подняться на носочки. Все стоят так близко, что мне страшно здесь задохнуться.

Неожиданно толпа начинает выкрикивать: «Шрам! Шрам! Шрам!» Люди поднимают руки вверх, девушки дико визжат, парни рычат, словно одичавшие звери. Поднимается гул. Толстый незнакомец резко взмахивает руками, и на меня едва не выливается его пиво.

– Шрам! – орет он. – Шрам! Ты его видишь? – он неожиданно обращается ко мне, но я растерянно примерзаю к месту. – Видишь его? Он уже пришел?

Он? Удивленно вскидываю брови. Шрам – это человек?

Девушки рядом со мной визжат, словно их только что проткнули ножом.