Одинокие души

 – Я тебя нашел, я позволяю тебе выйти на свободу, и я за это ответственный. К тому же навыки первой медицинской помощи приветствуются. Иными словами, с тобой пойду я и только я.

– Очень смешно, – неохотно протягиваю я. – Ты ведь шутишь?

– Нет. Я абсолютно серьезно.

– Господи, но зачем я тебе? Обуза на день – это такое развлечение сейчас у золотой молодежи?

– Мне просто нечего делать.

– Так это от безысходности.

– Расценивай мое предложение как хочешь, – улыбается парень. – Итак, как человек знающий, я прекрасно понимаю, от чего бы ты сейчас не отказалась.

– И от чего же? От другой жизни?

– Нет. От еды, Чужачка. От нормальной, человеческой еды.

Хочу ответить что-нибудь едкое, но вдруг осознаю, что в этом нет смысла. Он прав. Я безумно проголодалась.

– Допустим, я согласна, – аккуратно предполагаю я.

– Допустим, я и так это знал.

– И куда мы пойдем?

– Даже не знаю. Судя по твоему виду, в ресторан нас не пустят. – Макс пристально смотрит на меня, и я вдруг вспоминаю, что выгляжу отвратительно.

Кроме того, что на мне спортивные штаны и растянутый старый свитер, я не мыла голову уже несколько дней и вместо лица у меня гигантский синяк. Мне становится стыдно, и я отвожу взгляд. – Да, и в кафе тоже…

– Прекрати! – рявкаю я.

– Не любишь правду?

– А ты любишь оскорблять людей?

Парень усмехается и начинает двигаться в противоположную от больницы сторону.

– Не беспокойся, Чужачка, – ласково произносит он, и я непроизвольно поднимаю глаза, чтобы убедиться в искренности его интонации.

 – Ты прекрасно выглядишь.

– Ну да.

– Так и есть. Пара синяков не портят тебя. Поверь.

– С чего мне тебе верить?

– Я мужчина. Я могу отличить истинную красоту от поддельной.

– Неужели? – Я пытаюсь говорить непринужденно, хотя его слова смущают меня и заставляют краснеть. – И как же ты это делаешь?

– Давай я не буду раскрывать всех своих секретов.

Парень хмыкает, а я замечаю в нескольких метрах от нас его машину.

– Не думала, что окажусь в автомобиле так скоро, – шепчу я.

Становится не по себе. Вспоминаю рыжее пятно, крик Леши и невесомость. Закрываю глаза и встряхиваю головой, надеясь избавиться от этих мыслей. Но они не уходят. В голову вдруг приходит бредовая идея: как я буду сдавать на права, если теперь столбенею при виде машин?

Максим останавливается. Он колеблется, я это чувствую, пусть и не вижу его лица. Мне внезапно становится стыдно: я опять веду себя как трусиха.