Одинокие души

 – Отпусти! Она умирает! Ей нужен воздух! Открой этот чертов люк! Открой его!

Парень молчит, стоит все так же без движения, словно статуя. Его бездействие злит меня, и тогда я сама нагибаюсь над рычагом и пытаюсь потянуть его на себя.

– Прошу, помоги мне! Пожалуйста, она же задохнется!

– Еще лишь тринадцать секунд, – холодно произносит парень, и меня одолевает такой безумный гнев, что я готова разбить куб собственными руками. – Правила для всех едины.

– Господи. – От безысходности я готова расплакаться. – Ну же! Давай! – Я тяну рычаг и не могу понять, почему он не подчиняется? – Давай же!

Время на исходе.

Она лежит совсем рядом, в метре от меня. Какое простое и одновременно безумное решение. Неужели выхода из куба нет? Неужели испытание проходил не тот, кто находился под водой, а тот, кто смотрел на него? Не понимая, что делаю, я хватаю тяжелую биту, спрыгиваю с куба и, размахнувшись, ударяю по стеклу.

Толпа отпрыгивает назад и в смятении утихает.

Еще один удар. Стекло треснуло.

– Карина! – ору я, увидев, что сестра лежит на дне аквариума. – Нет!

Я вновь размахиваюсь и на этот раз полностью избавляюсь от преграды. Вода мощным потоком набрасывается на меня и утаскивает за собой подальше от куба, подальше от толпы. Осколки царапают кожу, застревают в одежде, но я не обращаю на это внимания. Подрываюсь с асфальта, кидаюсь к сестре. Она совсем бледная, практически прозрачная.

– О, боже мой, Карина. – Я падаю рядом с ней на колени, прохожусь руками по ее светлым волосам, тянусь к лицу. Дыхания нет. – Даже не думай! Слышишь? Даже не думай об этом!

Я вдыхаю воздух в ее рот и начинаю делать массаж сердца. Раз, два, три. Еще один вдох. Раз, два, три. Вдох. Раз, два…

Сестра резко выгибается и выплевывает застрявшую в горле воду. Тяжело и громко задышав, Карина испуганно выгибается на холодном асфальте и цепляется за мою руку так крепко, что мне становится больно.

– Боже мой, – шепчу я и обнимаю сестру. – Никогда больше не пугай меня так.

– Лия? Я… я не понимаю…

– Ты кто такая? – внезапно спрашивает меня мужской голос, и я поднимаю голову. Шрам нависает надо мной, будто грозовая туча. Его лицо злое, глаза черные, как у акулы. – Отвечай!

– Я не хочу проблем, – тихо начинаю я, соображая, что же делать. Идти на конфликт было бы глупо, хотя о чем это я? Конфликт был неизбежен. – Я пришла за сестрой.