Ночные животные

– Звучит драматично. Но ведь тебе тоже есть чем поделиться?

– Ошибаешься.

– То сорвиголова, то защитник обездоленных.

– Этот разговор начинает мне надоедать, – раздраженно бросил Ромал и отвернулся, а Селиверстов невинно пожал плечами:

– Ты сам его начал.

– Тебе здесь не место.

– Это точно! Я завалил тест по французскому, а у меня сроду по нему плохих оценок не было. На тренировках все через одно место. И на философии я умудрился облажаться.

– Да я о другом. – Костя покосился на блондина. – У тебя ведь есть шанс учиться в каком-нибудь Гарварде, а ты просиживаешь штаны в Питере.

– В Гарварде? Ну ты скажешь, – усмехнулся Артур. – Мне дожить бы здесь до конца недели. Я свечку схожу поставлю, чтобы на французском меня больше не вызывали перед всеми позориться. Никогда не подумал бы, что учиться так отстойно.

– А школа тебя ничему не научила?

– Только тому, что мое имя дорого стоит.

– Тогда почему бы тебе вновь не начать им пользоваться?

Арт вдруг грустно улыбнулся и пробормотал:

– Это тема для более крепкой выпивки.

Ромал потер пальцами запекшуюся ссадину на подбородке. Артур Селиверстов был странным парнем. То улыбался слишком часто, то слишком редко. Обычно так себя ведут те, кто пытается подавить истинные чувства. Они сражаются с сомнениями и оттого выглядят нелепо. В их движениях много неестественного. В их словах частенько есть двойной смысл. Они так стараются привести жизнь в порядок, что сильнее запутываются в повседневной паутине.

– Тебя лишили наследства? – в лоб спросил Костя, а Артур едва не поперхнулся пивом и растерянно уставился на соседа.

– Что за чушь?

– Вывод сам собой напрашивается.

– Слушай, Пуаро[13 - Эркюль Пуаро – бельгийский детектив, персонаж произведений английской писательницы Агаты Кристи.], никто меня наследства не лишал, мой отец был бы счастлив, если бы я прекратил издеваться над матерью и вернулся домой.

– И что тебе мешает?

– Много причин, ясно? – Селиверстов нахмурился и нервно поправил куртку.

На его лице появилось странное выражение, которое Косте показалось каким-то… личным, что ли. В жизни Костя не подумал бы, что Селиверстов может выглядеть… ранимо. – Ты допрос мне решил устроить или что? Статью пишешь? Надеюсь, тебе не надо объяснять, что о моем присутствии в университете никто не должен узнать.

– Хорошая попытка, – фыркнул Ромал и прислонился к стене. – У людей и без нас дел хватает. Они так сильно заняты собой, что по сторонам не смотрят.