Черноногие

Старику Саулу нельзя пребывать в праздности, а не то он быстро заржавеет, – сказал проводник, приостановив работу и с любовью посмотрев на дочь.

– А знаете ли, папочка, о чем я думала? – спросила Сильвина после некоторой паузы.

– Да как же я могу знать, что промелькнет в твоей очаровательной головке в течение дня или минуты? Просто какая-нибудь блажь, в которой и смысла, может быть, не найдешь, так, что ли?

– Совсем не так, я решила отправиться с отрядом, – сказала Сильвина и вдруг, выпрямившись и скрестив руки на груди, затопала ножкой.

Старый проводник Саул уронил замок карабина, который усердно чистил куском кожи из лани, и, бросив взгляд на прекрасного ребенка, разразился продолжительным и звучным хохотом.

Она перенесла эту веселую вспышку так спокойно и кротко, как только можно вообразить.

– Саул Вандер, – сказала она наконец, – когда вы насмеетесь вдоволь, мы возобновим разговор и увидим, можно ли нам сойтись в мнениях. Кажется, я сообщила вам свое серьезное намерение.

– Конечно, милая дочка, ты высказала свое намерение, – кивнул предводитель отряда охотников, пожимая плечами.

– Я хочу идти с отрядом, – повторила Сильвина упрямо.

Вандер слегка насупил брови, но, встретив взгляд Сильвины, усмехнулся.

– Продолжай, продолжай, Розанчик: люблю тебя слушать; твой голос, словно серебряные колокольчики, звучит в ушах старого Саула.

– Отец, вы должны слушать его каждый день и круглый год, и это непременно будет, или я не буду вашей чародейкой, – произнесла Сильвина, лаская белыми ручками загорелое лицо предводителя охотничьего отряда.

– Другой такой чародейки, как ты, я и не знаю, – сказал Саул с гордостью.

– Этот вопрос я обдумывала долго и всесторонне, – продолжала молодая девушка, – и наконец решила, что мне необходимо сопровождать вас в будущем походе. Правда, я еще молода и мало приучена к лишениям, но, – прибавила она с жаром, – я уверена, что смогу приучиться к тому, что вы выносите.

– Для этого нужно пройти целую школу, а ты, бедное дитя, будешь разбита после первого же дня похода с отрядом.

– Ну уж этого не будет, – возразила она, решительно тряхнув кудрями.

– Подумай только об опасностях жизни охотника на бобров, – возражал проводник, нежно глядя на нее.

– Именно об этом я думаю день и ночь, милый, дорогой папа, – отвечала она кротко. – Когда вас нет со мной, я все говорю себе: вот теперь отец проходит сквозь темные ущелья, вот он устраивает западни вблизи опасных засад черноногих.