Черноногие

– Ах! Боже мой, какие тут шутки! До шуток ли в делах такого рода, когда из этого куска железа, – сказал он, любовно посматривая на свой карабин, – я могу всадить пулю в любого на расстоянии четырехсот футов? Вот именно с этим карабином я и буду драться. Я называю его Хвастуном, хотя с ним никогда не останешься пустым хвастуном лицом к лицу с врагом; тогда он бывает верным залогом удачи.

– Благодарю за великодушное предложение, но это невозможно. Только одну милость вы можете оказать мне: похороните меня, если мне суждено умереть, и исполните данное обещание относительно писем.

– А больше вы ничего не желаете от меня?

– Кажется, ничего, – отвечал Кенет задумчиво.

– И нет ни одного слова, которое вы желали бы передать ей, в том случае, если вам не доведется с ней еще раз поговорить?

– Ей… передать ей! – повторил Кенет, задумчиво потупив взор. – Да, передайте ей, друг Ник… Нет, нет! Мне нечего ей сказать.

Старый охотник с явным сомнением покачал головой.

– Вот и он! – воскликнул Кенет, указывая на подходившего человека.

– Капитан! – проворчал Ник.

И точно, то был Марк Морау.

На нем был изящный костюм северного охотника. Длинная черная борода небрежно развевалась. Он держал в руке большой карабин. Пистолеты и большой кривой нож торчали за поясом. Походка его была неровной, порывистой, на лице проглядывало смущение.

На некотором расстоянии от него, на повороте из сосновой рощи, вскоре показались Джон Бранд и Крис Кэрьер, те самые люди, с которыми читатели познакомились в самом начале этого рассказа.

– Гм-гм! – проворчал Ник Уинфлз. – Бьюсь об заклад, что эти мошенники задумали как-то помешать справедливому решению спора.

И, наклоняясь к уху Айверсона, шепнул:

– Видите этих молодцов? Если вы не будете возражать, то я, не медля ни минуты, отправлю их к дьяволу. Для палача одной заботой меньше, я готов поклясться в том. Ну да, ей-богу, так, а я ваш покорнейший…

– Боже вас сохрани! – перебил его Кенет с горячностью.

– Но, – настаивал Ник, – но…

– Нет, я буду драться, как надлежит честному человеку. Правда, я не могу объяснить себе причину ненависти этого Марка ко мне, однако наш долг…

– Глупые церемонии! – прервал его Ник, бросая взгляд на дуло своего карабина. – Не будет большой беды, если очистить край от этих злодеев…

– Запрещаю вам, – сказал Айверсон строго.