Волшебный свет

– Надеюсь, в следующем году вы останетесь и поможете… – Она осекается.

Я смотрю на лестницу. Мама не в курсе, что я подслушала их с папой разговор и знаю, что они обсуждали закрытие базара с дядей Брюсом. Из обсуждения я поняла, что вопрос о закрытии встал еще пару лет назад, но родители надеялись, что все наладится.

Мама ставит ящик на ковер в гостиной и открывает крышку.

– Конечно, – говорю я. – В следующем году обязательно поможем.

Хизер вприпрыжку спускается по лестнице. На ней выцветшая красная толстовка, которую она надевает лишь раз в году – в День Благодарения.

Рукава обтрепались, горловина растянута. Эту кофту мы купили в секонд-хенде после похорон моего дедушки. В тот день мама Хизер повела нас по магазинам, чтобы хоть как-то меня утешить. Глядя на Хизер в этой кофте, я чувствую светлую грусть и понимаю, как скучаю по бабушке и дедушке, приезжая в Калифорнию. И какая хорошая у меня подруга.

Спустившись, Хизер протягивает мне два маленьких фонарика на выбор: фиолетовый и голубой.

Беру фиолетовый и кладу в карман.

Мама разворачивает газету и достает свечу в виде снеговика. У матери Хизер есть план украшения дома; если в этом году она не решила его изменить, эта свеча окажется в ванной на первом этаже. Фитиль почернел: в прошлом году папа Хизер на минутку зажег свечу. Но едва заслышав запах плавящегося воска, ее мама принялась колотить в дверь ванной и требовать, чтобы он затушил пламя. «Это декоративная свеча! – кричала она. – Декоративные свечи не зажигают!»

Мама заглядывает на кухню, а потом поворачивается к нам.

– Вам лучше поторопиться, – шепчет она и говорит Хизер: – Твоя мама ищет свитер, который связала для конкурса дурацких рождественских свитеров. Говорит, ее работа вне конкуренции.

– Неужели настолько дурацкий? – спрашиваю я.

Хизер морщит нос.

– Если она не победит, то судьи просто не понимают значение слова «дурацкий».

Тут дверь кухни открывается, и мы выбегаем на улицу, громко захлопнув за собой входную дверь.

У двери стоит маленькая елочка, которую я принесла с базара.

Я достала ее из пластикового ведерка и обернула корни грубой мешковиной.

– Давай первую половину пути я понесу, – говорит Хизер, берет сверток размером с баскетбольный мяч и кладет на руку, как младенца. – А ты захвати лопатку.

Беру садовую лопатку, и мы идем.

На середине пути вверх по склону горы Хизер предлагает поменяться. Я кладу фонарик в карман и забираю у нее деревце.

– Держишь? – спрашивает она.