Золушка из Преображенки

Папаша Вадика, царство ему Небесное, тот еще ходок был. Все они кобели, а жить ради себя надо. Погуляет, да успокоится. Ребеночка скорей роди, все у вас наладится".

Надя что-то бормотала сквозь слезы, что муж не хочет, что она забеременеть столько лет не может.

Свекровь плюнула от досады, вложила в ладонь Наденьки коробок с ладаном. Велела пить по паре крупинок на ночь каждый день после месячных. Ну и мужа ублажить, напоить, если надо, вспомнить о том, что Надя женщина, а Вадимка всего лишь мужик, как и все – ведомый.

Надя свекровь проводила, еще несколько дней обдумывала ее слова. Уехать бы, да с насиженного теплого места срываться страшно. Раньше страшно было в деревню ехать, а теперь боялась в город возвращаться. Опростел у нее характер, и речь деревенскими словечками пестреть стала. Что она там, в городе теперь одна делать будет? Как жить?

Была не была, решила остаться, попытать счастья в семейной жизни в последний раз.

Послушно стала пить янтарные крупинки церковного ладана, сменила прическу, заказала красивое белье, купила дорогой коньяк.

И повод в ближайшие дни имелся – десять лет совместной жизни.

Свекровь оказалась права. И в том, что муж на красивое белье и сладкие речи поведется. И в том, что ладан поможет. Надя забеременела сразу. И даже отношения с мужем, казалось, наладились. По крайней мере, шепотков и косых взглядов она больше не замечала.

Колька родился, и Вадим, на удивление, к семье прирос, по дому помогать старался, все крутился возле сына, рассматривал его, дул на пухлые пальчики.

У Нади сердце заходилось от нежности, когда смотрела она мужа и ребенка. Неужели не успокоится, вон как мальчишку любит!

Сын рос красавцем, смышленышем, ходил везде за отцом по пятам, ждал с работы. И Надя ждала, только муж ненадолго остепенился. Прошло пару лет, и снова он задерживаться на работе стал и снова врал.

Во второй раз она затаила обиду, но теперь из-за сына побоялась рушить семейную жизнь. Ребенку в равной степени нужны и отец, и мать.

А муж хоть и редко, но все же уделял ей внимание. Да и не молода она уже, чтобы страсть била в голову, будто шампанское. А когда хлопот полон рот, уж о любви ли думать?

Так и шло, снова каждый занимался своими делами. Надя не лезла в душу к мужу, он в равной степени относился хорошо и к ней, и к сыну, и о доме никогда не забывал. А о его похождениях Надя старалась не думать. Правду говорят, мужики не бывают однолюбами. Мало им, видимо, одной женщины.