Это мой мужчина!

Ёлки-палки, у меня там на веревке лифчик висит, и труселя! И тюбик от пасты не закрыт…

В ужасе прикрыла лицо руками, считаю до десяти, потом еще до сорока восьми… Это только я такое могла учудить! Стыдоба! Как можно было отправить совершенно незнакомому человеку призыв о помощи и адрес! Получит Макарыч у меня, это все он! Трубку не берет вовремя!

Через пять минут я, конечно, успокоилась. И даже собрала на стол к чаю. Вскоре и Алексей показался на кухне. Он уже опустил брючины и вытирал руки полотенцем.

– Ничего страшного, Юля.

Там просто в фильтр попала шпилька для волос. Аккуратнее нужно с такой старушкой, карманы получше проверяй. Я почистил, запустил, все работает. Белье можно снова ставить стираться. А воду я собрал, не переживай.

Вот он, мужчина моей мечты – просто пришел и спас. Пусть из маленькой беды, неважно. Без вопросов, без лишних упреков. Раз и сделал, будто мы с ним целую вечность знакомы. Я стою пунцовая, мне стыдно. Не знаю, за что больше, но стыдно. А он подходит ко мне, убирает непослушные локоны с лица, аккуратно заводит их за ушко и целует меня в лоб.

Нежно так, тихонечко, почти по-отечески.

– Я честно сказать, тороплюсь. У меня дела еще сегодня срочные. Хорошо, что я рядом проезжал. Хотел договориться о свидании. Пойдешь?

Я киваю. Сейчас еще одно его слово и вообще разревусь. А он гладит меня по щеке большим пальцем, уговаривает:

– Ты только не обижайся, ладно? Я чай не буду, поеду. Завтра в десять жду у подъезда. Поедем в деревню. Там у меня дом от родителей, сходим в лес, погуляем, свежим воздухом подышим.

Наверное, уже первые грибы пошли.

– Одеваться по-походному? – сипло спрашиваю я.

– По-походному. Ну, я пошел?

– Спасибо большое.

– Не за что. До завтра. Не провожай, я сам.

И ушёл. А я, как самая счастливая дуреха, уселась на стул и слопала любимую конфету.

Ладно, две. Но это от радости…

Не успела я прийти в себя, как заявился Макарыч – действительно подшофе. И мне пришлось объясняться, почему мою машинку чинил какой-то другой мужчина.

Дала ему пару сотен на чекушку и отправила восвояси. Вот не пьет – руки золотые, не мужик, а клад. Староват, конечно, но, в целом, хороший человек. А как загудит, так пиши пропало.

Как только закрыла за ним дверь, проснулась Танюшка – потрепанная, сонная, недовольная, как всегда, с наушниками на голове. Приросли они уже, видимо.

– Мам, чего шум такой, Макарыч, что ли? Сломалось что?

– Да, Макарыч. Пьяный вот приходил.