С любовью, Я

Поэтому рано утром, как только начнёт ходить транспорт, я отсюда уеду.

Выползла я только через сорок минут, борясь с голодной тошнотой и головокружением. Как оказалось, вина мне не хватило. Пустая бутылка валялась на полу, сверкая пузатым боком в тусклом свете.

– Робин?.. Ты где?

Друг нашёлся не сразу. Прежде, чем заметить торчащие из-за второй кровати ноги, я успела запаниковать, успокоиться и ещё раз запаниковать.

Всё-таки она не просто подруга, внезапно поняла я. Даже жалко его стало. Судя по поведению, Кара не страдала от недостатка самомнения, а таких людей я на дух не переносила.

Можно сказать, что на подобный тип у меня выработалась стойкая аллергия.

Я присела рядом с Рином и потыкала его под рёбра. Следом, почти сразу, раздалось невразумительное бормотание и глубокий натужный храп. Я стащила с кровати одеяло и набросила поверх непутёвого выпивохи. О том, что Робин пить не привык я, естественно, не знала. Ведь привычный к этому делу человек не станет пить на голодный желудок. А то, что желудок был пустым стало ясно, как только я перевела взгляд на остывший ужин.

– Ради приличия, – пропыхтела я, подтягивая тяжёлые ноги друга, – мог бы и на кровати уснуть. Я тебе это утром припомню, засранец.

– Хррр…

– Твоё согласие меня вдохновляет, знаешь ли.

Я хлопнула его по оттопыренному заду и с чувством выполненного долга, подоткнула под жилистые бока одеяло. После того, как миссия по спасению была закончена, я уселась к столику и принялась за мясо. Рвать зубами резиновые ошмётки было тем ещё удовольствием, но на всём протяжении нашего отдыха Робин настаивал на том, что приёмы пищи пропускать нельзя ни при каких обстоятельствах.

Логики в его словах я не нашла, но и путь приверженца правильного питания решила не нарушать.

После сытного ужина, я лениво потянулась, размышляя, стоит ли приложить усилия ради уборки. Но окинув затуманенным взглядом комнату, решила порядок всё же навести. Пока собирала мусор, успела присмотреться к карте города, ведь путь до аэропорта был мне незнаком.

Шуршание бумагой и громкой звук застёгивающейся молнии на сумке не смогли скрыть от меня клацанье дверной ручки.

Кто-то проверял, не заперт ли номер.

На часах было чуть больше полуночи, то есть, для тех, кто промышляет грабежами – детское время.

Я затаила дыхание и на цыпочках подошла к двери. За тонким листом ДСП стояла тишина.