Рождение души

Редкий ангел мог похвастаться принятием в Грозовое Гнездо без достижения центра, а девчонку пустили с натянутыми нижними показателями?!

– Прошел целый месяц, она должна была набрать больше! Кто решил, что этого достаточно? – парень вернул обратно статуэтку, развернув львиной мордой к Суламифь.

– Светлейшая Наама подписала ее допуск, – экзарх дернула краешком губ. – Сегодня утром девочка пронеслась мимо меня быстрее химеры, у нее есть потенциал.

– Едва ли! Наткнулся на нее возле аудиторий…

Светлейшая приподняла седые брови.

Арье редко видел в ее лавандовых глазах столько любопытства.

– Все прошло… удовлетворительно?

– Меня она не вспомнила, если вы об этом.

– Девочка была на грани… – экзарх постучала ногтями по разбросанным на столе бумагам. – Реакция?

– Никакой. Просто пошла дальше.

Суламифь без труда прочла его разочарование. Она сухо рассмеялась:

– Ты сам требовал позволения вести артси. Эта – последняя из известных.

Кто знает, когда появится – и появится ли – кто-нибудь иной. Списки кончаются месяцем раньше. Мне сомневаться в тебе?

– Я не посмею подвести вас.

– Не сомневалась в тебе, мой мальчик, – Экзарх кивнула сама себе и встала, призывая гору свитков со всего кабинета. – Что я решила по вопросу границы, уведомлю позднее. И еще: Светлейшая Наама обещает грозы вечером.

Грозы значит! Подопечная подождет до завтра, сегодня же нужно подготовиться к охоте. Если положение дел в ближайшее время не поправится Небесам придется приложить все усилия и ресурсы, что бы земные души не потонули в крови.

Суламифь не сможет держать дистанцию – Грозовое Гнездо слишком стратегически важная точка.

Триллион мыслей роился в голове Арье, пока он брел по коридорам школы автоматически поворачивая в нужные стороны. Здесь он вырос и знал каждый сантиметр замка, как свои пять пальцев. Сто тринадцать ступеней вниз до входа в главный зал, миновать статую Всевидца Наму и поисковые фонтаны, пройти по южным коридорам до лазарета и…

Боль схватила внезапно, прожигая спину от лопаток вниз по спине, и Арье навалился на колонну.

Сдвинуться больше не вышло – боль застилала глаза, туманила взор. Он лбом прислонился к холодной поверхности камня. На лице выступила испарина.

– …не понимаю, как экзарх допустила ее до занятий! – шептал писклявый женский голосок из соседнего алькова.