Орден Черного солнца

Не геройствуйте и не терпите. Лучше вовремя остановиться, чем потом кого-то на себе нести. В таких делах ненужный героизм хуже предательства, – быстро проговорил Алексей, продолжая внимательно вглядываться в осунувшееся лицо шефа.

– Обещаю, Леша, – улыбнулся Васильев, поправляя лямки рюкзака.

Убедившись, что профессор держится молодцом, Алексей громко велел всем выстроиться в колонну и, проверив, чтобы никого не забыли, двинулся в путь. К середине дня члены экспедиции взмолились об отдыхе. Понимая, что такими темпами он просто загонит людей, Алексей объявил короткий привал, разрешив им съесть немного сухарей и попить воды.

Понимая, что говорится это не из вредности, а в силу необходимости и на основе опыта, люди покорно слушались.

Через полчаса Алексей решительно отдал команду к движению. Ворча и стеная, беглецы разобрали рюкзаки и, выстроившись в колонну, отправились дальше.

Лагерь разбивали уже в темноте. Вскипятив воду все на том же примусе, к которому хозяйственный доктор прихватил целую канистру керосина, Алексей дождался, пока все немного отдохнут, и решительно подошел к профессору:

– Олег Борисович, ложитесь на живот, я вас разомну.

– Не надо, Лешенька. Со мной все в порядке, – стал отказываться профессор, но Алексей был неумолим.

Чуть не силой уложив старика на спальник, он ловкими, привычными движениями размял тому спину и ноги, внимательно следя, чтобы случайно не потянуть какую-нибудь мышцу. С интересом наблюдавший за ним доктор, одобрительно кивнул и, присев рядом, спросил:

– Сколько лет в спорте?

– Без малого десять.

– Заметно. Профессионально работаешь.

– Алексей, может, вы и мне массаж сделаете? – неожиданно попросила одна из женщин.

– Конечно. Ложитесь, – вздохнул Алексей, поднимаясь на ноги.

– Отдохни, я сам, – остановил его Максим, быстро подходя к женщине. – В конце концов, это я экспедиционный врач.

Кивнув, Алексей закинул на плечо автомат и принялся обходить лагерь по периметру. Берта окликнула его, когда парень проходил мимо.

– Как нога? Я не слишком гоню?

– Ноет, но рана несерьезная. Можно сказать, царапина. Я хотела спросить: а ты уверен, что на лагерь нападут?

– К сожалению, уверен. Они пришли за мальчишкой, и если уж начали применять оружие, не остановятся. Не хочу тебя пугать, но для этих людей чужая жизнь ничего не значит. Здесь, в горах, все по-другому. Не так, как ты привыкла.