Шатун

– Нет. Отсюда никто не уходил, – качнула Хизарат головой.

– А твоя семья никогда отсюда не уезжала? – сменил Шатун тему, чтобы хоть как-то обрести душевное равновесие.

– Нет. Тут особое место. Травы сильные. В моей семье женщины всегда людей лечили. Потому и место такое искали. Сильное, – задумчиво ответила Хизарат, вздыхая.

– И что, ваше лечение всегда помогает? – не унимался Шатун. – Неужели никогда не было, чтобы люди не обвиняли вас во всяких глупостях?

– Нет. Мой род древний. И пугать нас никто не станет.

Вокруг все знают, что если мы лечить не станем, то никто не поможет. У абиссинцев наука лечить самая сильная была.

– Ты абиссинка? – удивился Шатун, припоминая, что данная народность давно уже была ассимилирована.

– Да, – коротко кивнула женщина. – Обратно пойдем. Кушать надо, – скомандовала она и, развернувшись, быстро зашагала в обратную сторону.

Проводив ее взглядом, Шатун снова положил ладони на камень и, закрыв глаза, попытался представить, что его переносит туда, откуда он появился в этом странном распадке.

Он даже пытался до мельчайших подробностей представить себе ту самую долинку, где случился бой, но ничего не менялось. Вздохнув, Шатун открыл глаза и, выругавшись, тяжело зашагал к дому.

Войдя в комнату, где жил, лейтенант наткнулся взглядом на уже накрытый стол и, грустно кивнув, тихо поблагодарил:

– Спасибо тебе, Хизарат.

– Садись. Кушай. Тебе много теперь кушать надо, – улыбнулась хозяйка в ответ. – А туда больше не ходи. Не надо. Не получится обратно.

Я знаю.

– Но откуда? – не удержался Шатун, тяжело опускаясь на лавку.

– Легенды есть, – вздохнула Хизарат. – Еще от много раз бабки моей осталась.

– От много раз бабки? – не понял лейтенант. – Это в смысле прапрабабки?

– Да, так, – кивнула женщина.

– И о чем та легенда?

– Все не знаю. Помню только, что этот бог мог умирающего человека спасти, в другое место его унеся. Но перенести можно только живое. Ничего мертвого не переносится. Потому я и нашла тебя голым.

Как увидела, сразу поняла, кто ты.

– Постой. А как же осколки в моем теле. Разве это не ты их вынула?

– Нет. Не был никакой осколки, – решительно мотнула женщина головой.

Шатун давно уже заметил, что ее акцент усиливается, когда хозяйка начинает волноваться. Так было и теперь. Качнув головой, Шатун вздохнул и, засучив рукав, ткнул пальцем в один из шрамов:

– Хизарат. В каждой этой ране был маленький кусочек железа. Это они оставили все эти раны.