Последний рейд: Последний рейд. Кровь за кровь

– Девочка моя, – это не просто бывший рейнджер, – вздохнул старик, – это живая легенда всех элитных войск лиги. Познакомься, деточка, Генри-Берсерк, собственной персоной. Могу сказать только одно, если даже половина того, что о нём говорят, правда, то нам очень повезёт, если наш несчастный городишко останется стоять после того, как он тут погуляет.

– Не порите чушь, мистер Сталк. Я солдат, а не монстр, и не воюю с мирными людьми. Тем более что я в отставке, – мрачно отозвался Генри.

– Не обижайтесь на старика, Генри, – устало ответил Сталк, – и называйте меня Джесси.

– Вы хотели со мной поговорить, – жёстко ответил Генри, – я вас слушаю.

– Друг мой, мы уже говорим, – улыбнулся Джесси.

– Пока что вы только показали свою осведомлённость. Хорошо. Вы знаете, кто я. И что же дальше? Решили получить и камни и деньги? Не выйдет. В этом случае я действительно начну уничтожать всё живое, что имеет к вам хоть какое-то отношение, – жёстко произнёс Генри.

– Ты на кого рот открыл? – неожиданно вызверился сидевший в углу охранник и, тут же икнув, рухнул на пол лимузина.

Натали растерянно переводила взгляд с охранника на Генри и обратно.

Грустно вздохнув, старик поморщился и, переведя взгляд на девушку, сказал:

– Обидно, когда тебя держат за дешёвого бандита. – И, повернувшись к Генри, озабоченно спросил: – Надеюсь, вы не совсем зашибли парня? Не хотелось бы терять толкового работника.

– Жив. Скоро очнётся, – коротко ответил Генри, продолжая держать всех находящихся в салоне в поле зрения.

– Успокойтесь, друг мой. Я не собираюсь вам вредить. Наоборот, если мы договоримся, вы сможете очень серьёзно пополнить свой счёт, – медленно заговорил старик, глотнув из своего бокала. – Но вы не ответили на мой вопрос.

– Какой именно?

– Вы курите?

– Редко. Только в том случае, если попадается хороший табак.

– Отлично! – разом повеселел старик, доставая из бара резную, деревянную коробку.

– А почему сами не пробуете? – иронично спросил экс-капитан.

– Мне врачи запретили, – обиженно скривившись, пожаловался старик, – даже подобная порция бренди – непозволительная роскошь, одна радость, если рядом кто-то пьёт или закурит.

Молча кивнув, Генри выбрал сигару из тех, что лежали в нижнем ряду, и, аккуратно обрезав конец, закурил. Это действительно был настоящий табак.