Пираты Гибралтара

Мише и раньше приходилось сталкиваться с разными наглецами из околокриминальных структур, чиновничества и силовых ведомств, но его крошечные заработки их мало интересовали. Подобным личностям всегда нужно много и еще вчера.

Но теперь, когда начали появляться серьезные дела, возникли и почти серьезные крышеватели. Зная, что связываться с криминалом себе дороже, Миша попытался завести знакомства среди силовиков. Но очень скоро выяснилось, что те немногим отличались от первых. Понимая, что просто так от него не отстанут, Миша открытым текстом послал криминальных быков куда подальше в тот же день, написал заявление об угрозах в следственный комитет и, предупредив своих подчиненных о возможных проблемах, начал готовиться к драке.

С грехом пополам получив разрешение на ношение травматического оружия, Миша купил самый мощный резиноплюй и сунул в машину бейсбольную биту, купленную в ближайшем магазине спорттоваров. Получение разрешения на оружие было достойно отдельной саги. Получив на руки документы, Миша имел только одно желание, выходя из отдела полиции: сжать пальцами горло чиновника, придумавшего все это дерьмо, и держать, пока тот не прекратит ножонками сучить.

Больше всего Мишу бесило, что он, молодой здоровый мужик, честно отслуживший в армии, имеющий собственную фирму и кормящий всю эту шушеру, вынужден ходить по инстанциям и доказывать каждому недоумку, вообразившему себя пупом земли, что оружие ему нужно не для разбоя или хулиганства, а для защиты или охоты.

Недаром же в армии дробовики называли окопной метлой. Ему много раз повторяли, что таким образом система пытается отделить психов и наркоманов от владения оружием и защитить обывателей, но, ознакомившись с законами, регулирующими владение огнестрелом, Миша пришел к единственному выводу: депутаты и чиновники делают все, чтобы не дать простым людям в руки оружие, которое может быть использовано против них самих.

Можно подумать, что, если озверевший от чиновничьего беспредела народ примется тех самых чиновников вешать на столбах или пустит в ход топоры, то им будет легче. Короче говоря, кроме злости и презрения к законодателям, другого отношения у Миши после этой истории не осталось.