Одиночка. Кровавая вира

Просто непонятно все как-то, – проворчал Елисей, чуть поморщившись.

– Зато у меня новость имеется. Один из твоего списка здесь, – хищно усмехнулся Ильико.

– Где? Показать его можешь? – тут же забыв о графине, отреагировал Елисей.

– Смотри мне за спину. Мужчина во фраке, с белой гвоздикой в петлице. Средних лет. Моего примерно роста. Виски седые.

– Усы и бакенбарды напомажены? – уточнил Елисей, найдя взглядом описанного мужчину.

– Верно. Барон Полонский. Из литвин. Входит в ближний круг великого князя, имени называть не стану.

– Князь, вы так быстро меня покинули, – послышалось рядом, и подошедшая графиня снова завладела его рукой.

– Прошу меня простить, сударыня, пить очень захотелось, – оправдался Елисей, показывая ей бокал с вином. – Позвольте представить. Мой свояк, княжич Ильико Буачидзе. Герой текущей войны.

– Мы, к счастью, знакомы, – улыбнулась графиня.

– Увы, графиня, служба оставляет мне слишком мало времени, – чуть поклонившись, улыбнулся Ильико.

– Уделите мне еще немного вашего времени, князь, – попросила графиня и снова повела его по кругу.

* * *

– Что ты узнал? – с ходу спросил Ильико, едва только Елисей оказался на пороге дома.

Они наконец-то переехали в имение княжича, и теперь парню было гораздо проще заниматься ночными похождениями.

Выскользнул из комнаты, и ищи ветра в поле. Слуги спят, собака его отлично знает, так что сплошная тишина и благолепие. Примерно так сам Елисей описал родичу свои действия, когда собирался уходить. И вот теперь, немного усталый и не выспавшийся, он вернулся в имение и, наткнувшись на княжича, молча гадал, то ли Ильико специально делает все, чтобы слуг разбудить, а то ли и вправду не понимает, что делает.

– Ты чего не спишь? – вместо ответа поинтересовался он.

– Так ты же…

– Что я? – жестко спросил Елисей, глядя ему в глаза. – Я вот водички попить вышел, да решил воздухом подышать. А ты чего не спишь?

– Елисей, – обиженно выдохнул княжич.

– Утром поговорим, – снова оборвал его парень. – Спать пошли.

Они поднялись на третий этаж, где были устроены спальные покои, и парень, с усталым вздохом сняв с себя все амуницию, с грустной улыбкой покачал головой.