Одиночка. Горные тропы

Да и не допустят его в штаб по молодости лет. Сами знаете, взрослого-то казака иной раз в приемной часами мурыжат, а уж паренька юного и вовсе за человека не посчитают. Надежда у нас одна. Вследствие осады я в штаб рапорты отправлять не смогу. Это и должно там многих насторожить. Славы у меня как у человека, своими обязанностями манкирующего, не имеется, так что, не получив вовремя докладов, должны заинтересоваться, почему гонцов нет. Более, господа, я ничего предложить не могу.

– Значит, просто ждать? – мрачно уточнил ротмистр.

– Да. Ждать и воевать. Иного выхода, господа, у нас с вами просто нет. Осмелюсь напомнить, что все мы здесь империи присягу давали. Так что, будем воевать тем, что имеем.

– А тех гранат у казачка много? – быстро спросил ротмистр.

– А вот этот вопрос я сейчас пойду выяснять, – грустно усмехнулся комендант. – Кто у нас на восточной стороне угловым барбетом командует?

– Унтер Ахримов.

– И что? Как там с горцами?

– Доклада о прорыве не было. Получается, отбились, – развел ротмистр руками.

– Да как же так-то, господа? – возмутился комендант. – Вы же офицеры, а простых вещей не знаете.

– Так не хватает нас на все участки, вам ли не знать, – отмахнулся ротмистр. – Взводами прапорщики командуют. При пушках наводчиками сами становятся. Вот и приходится унтеров на команду ставить. Довели фортификацию, – скривился он, снова махнув рукой.

– Ладно, не будем сейчас из пустого в порожнее переливать, – осадил комендант ненужный спор. – Возвращайтесь на свои места, господа, а я отправлюсь на восточную стену.

* * *

Ночь прошла в тревожном ожидании очередного штурма, но горцы атаковать не решились. Почему? Да бог его знает. Может, не умели, а может, просто не решились. Но с первыми лучами солнца все, кто имел на стене свой участок, уже стояли на помосте, всматриваясь в рассветный туман. И стоило только туману рассеяться, как в лагере осаждавших началась какая-то суета.

Елисей, которого комендант своим приказом забрал с места, нещадно зевая, выбрался к зубцу и, достав из сумки полевой бинокль, принялся рассматривать то, что начал строить противник.

– Чего там? – раздался хриплый голос, и Елисей, опустив бинокль, обернулся.

– Жердь какую-то на крестовину крепят.