Одиночка. Горные тропы

– Теперь одну руку медленно вверх поднимай, а вторую назад веди. Тоже медленно. Нет. Еще медленнее. Еще. По волосу двигайся, пусть тело само все запомнит.

«Оп-па, да тут, оказывается, такие приемы тоже в ходу, – удивился про себя парень. – Наработать мышечную память в медленном движении, чтобы потом при необходимости ускориться».

Сообразив, что от него требуется, Елисей принялся двигаться очень медленно. Так, словно не двигался, а едва шевелил конечностями. Медленно, еле заметно со стороны. Старик то и дело отдавал ему команды, подправляя его действия.

Это продолжалось почти два часа, когда во двор вошел крупный, дородный мужчина с длинной, окладистой бородой. Увидев его, старик чуть покривился и тут же вернулся к обучению парня.

Вошедший несколько минут наблюдал за движениями Елисея, после чего, презрительно хмыкнув, громко сказал:

– Чего это ты, дедушка, решил на приблуду безродного время тратить? Да еще и тайну семейную ему передавать?

– Тебя не спросил, дурья башка, – рыкнул в ответ Святослав.

 – Иди куда шел.

– Дед, сам же говорил, что это тайна семейная, – не унимался мужик. – Или ты решил его наследником оставить? Неужто от родной крови откажешься, дед?

– Да замолчи ты, бестолочь! – рявкнул старик так, что вздрогнул даже Елисей. – Этот паренек и сейчас двоих таких, как ты, на ленты порежет и не запыхается. Сами-то ничему научиться не сумели, бестолочи. Одно звание, что казаки.

– Он? Меня? – угрюмо спросил мужик, наливаясь дурной кровью. – Да я его одной рукой переломаю.

– Одной рукой, говоришь? – резко успокоившись, негромко прошипел старик. – А попробуй. Елисей, отложи шашки.

Не ожидавший такого захода, парень растерялся, но покорно положил клинки на лавку.

– Бебуты свои бери, – продолжал командовать старик.

Без кинжалов Елисей даже в уборную не ходил, так что и на тренировку явился с ними.

– Так значит, – продолжал командовать старик. – Неси свою шашку. Заденешь его, – тут старик ткнул пальцем в Елисея, – не стану его учить. А ежели он тебе бородищу твою на ходу обрежет, не обессудь.

Передам ему мастерство свое без остатка. А слова твоего с той поры никто в доме слушать не станет. Потому как пустобрехом себя выставишь.

«Жестко завернул дедушка», – присвистнул про себя Елисей.

– А ты, казачок, не тушуйся. Срежешь ему бороду, считай, что должен я тебе, – повернулся к парню старик.

– Зачем же круто так? – не удержался Елисей.

– А то мое дело. Хочешь учиться, делай, что велю, – отрубил старик.