Тюрьма мертвых

– Хо-ро-шо, люб-лю те… – последняя фраза слиплась в одно протяжное слово, и я понял, что она уже спит.

– Хорошо, давайте съездим, посмотрим, что там за работа такая срочная. Что от меня требуется?

– Собирайте рабочие вещи, инструмент и выходите на улицу, машина от фирмы за вами заедет.

Голос резко замолчал. Я не успел даже ничего сказать; видимо, от меня больше ничего не ждали.

Не знаю, сколько времени ушло у меня на сборы.

Я умылся, привел в порядок дыхание и сбрил двухнедельную щетину.

Прямоугольный бетонный лес спал, укрывшись плотным пуховым одеялом из утреннего тумана. Редкие желтые точки окон тут и там просачивались сквозь него, говоря о том, что я не одинок в этом ночном пробуждении, это немного успокаивало.

Прикончив кислую фруктовую жижу и выкинув упаковку в мусорное ведро, я достал из шкафа свою рабочую одежду и сварочный аппарат.

Пока спускался по лестнице и шарил по карманам в поисках сигарет, в голове зародилась мысль: «Как же они меня найдут, если я не назвал адрес?»

Я достал телефон и начал копаться во входящих звонках.

«Черт-черт-черт, дурацкий номер не определен, неужели все зря?»

Вторая рука наконец нащупала смятую пачку в нагрудном кармане, и, достав последнюю сигарету, я принялся раскуривать ее, продолжая спускаться.

Первую глубокую затяжку удалось сделать, когда дверь подъезда открылась и я вышел на улицу. Было ощущение, что я попал в большую баню, где суровые деревенские мужики натопили так, что ничего вокруг не видно, только без адского жара. Туман беспардонно поглотил все, не давая шанса глазам разглядеть что-либо дальше вытянутой руки. Дым, из легких попадая наружу, становился частью этой плотной влажной массы, которая лезла в окна, просачивалась в вентиляционные отсеки подвалов, она оседала на коже и щекотала нос.

– Будьте здоровы!

– Спасибо. – Я начал крутиться вокруг своей оси, чтобы увидеть доброжелателя, но, как оказалось, он сидел в автомобиле, что был припаркован под уличным фонарем, единственным источником света вокруг.

– Вы докурили? – Я не видел лица говорившего, так как оно было скрыто тонированным стеклом, опущенным лишь на несколько сантиметров.