Тюрьма мертвых

До самого обеда мы проработали в тишине.

Сегодня мы обедали вместе с Виктором; он сел напротив меня и, уставившись в тарелку, начал хлебать горячий суп. Он ел очень быстро, явно не пережевывая, а как только закончил, сдал грязную посуду и ушел прочь. Он вел себя чересчур раздраженно, это немного выводило меня из себя, но я старался не обращать внимания. После обеда я решил позвонить Алине, она наверняка очень волнуется. Я подошел к одному из аппаратов и, сняв трубку, начал нажимать пальцами клавиши с затертыми от времени цифрами.

– Алло, – в этих дурацких телефонах одни помехи.

– Привет, родная, это я.

– А, привет, как дела? Куда ты пропал? Почему номер не отображается? – Из-за шипения ее голос звучал так же монотонно и неразборчиво, как тот, что постоянно напоминает мне о приеме пищи.

– Все хорошо, здесь сеть не ловит, дозвониться можно только со стационарного телефона, и они не определяются. Ты-то как? Соскучилась?

– Я нормально.

– Я подписал договор на восемь месяцев. – Ну все, сейчас она мне закатит истерику.

– Хорошо.

«Что? Хорошо?»

– Ты даже ничего не скажешь?

– А что мне нужно сказать?

– Ну хотя бы спросила бы меня, почему я решил здесь остаться, поинтересовалась бы, чем я занимаюсь! В конце концов, тебе вообще плевать, что ли?! – я взорвался.

Это не было похоже на наше обычное общение, с ней явно что-то не так.

– Ты хочешь со мной поругаться?

– Нет, не хочу, я хочу… Я просто не понимаю, почему ты так странно реагируешь?

– Как мне нужно реагировать? Ты нашел работу, я рада, что у нас наконец будут деньги.

– Деньги? Деньги?! Это все, что тебя волнует?

– Нет, не все. Позвони, когда будешь поспокойнее.

Гудки.

«Как же ты…»

Она никогда раньше не бросала трубку.

* * *

Дни играючи передавали эстафету друг другу, но я замечал лишь, как меняются цифры в телефоне. Алине я больше не звонил. Внутри меня, где-то в области груди, поселилась обида, она была такая увесистая и прилипчивая, что никак не хотела уходить.

«Думаю, пару дней без общения приведут ее в чувство».

Я понимал, что веду себя как сопливый подросток, но ничего не мог с собой поделать. Это сильно давило на меня, ведь я ужасно скучал без ее голоса; думаю, она тоже. «Надеюсь, в выходной, когда я приеду домой, все вернется на прежние места».

С Виктором мы работали не покладая рук, камера за камерой.