Гладиаторы: Гладиаторы. Созвездие злобных псов

– Знаете, мне совершенно всё равно, что со мной будет дальше. Так что не думаю, что вам стоит продолжать, – вздохнул Матвей, закуривая следующую сигарету.

– Предоставьте это нам решать, Матвей Иванович, – усмехнулся полковник.

– Решайте, – пожал плечами Матвей.

– Как долго вы дрессировали своего пса? – неожиданно спросил полковник.

– Первые три года – каждый божий день. А потом боролся с ним за главенство в стае. Бывает у собаки такой период, когда она физически в полной силе, а ума ещё не хватает, вот тогда и начинаются игры, кто сильнее и наглее, – грустно улыбнулся Матвей, вспоминая старые добрые времена.

Неожиданно его словно прорвало. Сжав челюсти так, что захрустели зубы, он замер, словно каменный идол, а из глаз медленно покатились слёзы. Заметив его реакцию, гэрэушники понимающе переглянулись. Сидевший за столом полковник вздохнул и, потерев подбородок, тихо прошептал:

– Ну, слава богу, пробило.

Матвей сидел за столом, словно окаменевший. Его ничто не волновало и не интересовало.

Только тёкшие по щекам слёзы выдавали ту бурю, что творилась в его душе. В палатке воцарилась напряжённая тишина. Наконец, сообразив, что разговора сегодня не получится, полковник покосился на своих помощников и, поднявшись, решительно сказал:

– Значит, так, Матвей Иванович, сейчас вас отведут в другую палатку и дадут отдохнуть. А завтра мы продолжим разговор.

В ответ на его слова Матвей даже не пошевелился, словно ничего не происходило или всё окружающее его просто не касалось. Только когда подручные полковника взяли его под локти, он едва заметно вздрогнул и, поднявшись, покорно последовал за провожатыми.

Точнее, они вели его, держа за руки, словно боялись, что он исчезнет. Только у входа он, словно очнувшись, тихо попросил:

– Курева оставьте.

Быстро переглянувшись, парни довели его до места, после чего один остался стоять у входа, а второй куда-то исчез. Вернувшись через несколько минут, он отдал Матвею две пачки сигарет, новую одноразовую зажигалку и, закрыв клапан палатки, устало вздохнул:

– Хрен его знает, что из всего этого получится.

В палатке Матвей провёл ровно три дня. Про него все словно забыли, только дежурный приносил еду из столовой и, оставив судки на столе, молча исчезал. Так же молча он забирал пустую посуду, и Матвей снова оставался один. За эти три дня он выкурил почти блок сигарет и вставал с кровати, только чтобы поесть.

На четвёртый день его затворничество было нарушено всё тем же полковником.