И то был день, и то была ночь

Дому необходима длительная передышка – приземление на планету и сбор энергии, иными словами накопление энергии для следующего похода.

– И какой же то срок?

– От ста до двухсот тысяч оборотов нынешней планеты вокруг Очага.

– М–да, долго… Но Верховенствующий, Дом в отличие от обычных ковчегов неограничен дальностью перемещения, – он имеет возможность переместиться в любую точку Бесконечности?

– Не совсем так… это в теории и зная конечные координаты. Не забывай – Бесконечность не имеет конца и края, а самое главное она постоянно растёт.

– Верховенствующий, а какая скорость у Дома?

– Такая же, как и у других – скорость света. Других технологий мы пока не имеем. Технология Второго Сеятеля – это преобразование тёмной энергии и это лишь вынужденный эксперимент.

– То есть, сегодня, это – бесполезное преимущество… – медленно и рассудительно, больше для себя, чем для Верховенствующего произнёс Арх вслух.

– Да, ты всё правильно понял. – с лёгкой улыбкой сказал Серафи, вставая из–за стола.

– Верховенствующий, а правильно ли я понимаю, что мой поход четвёртый?

– Нет, Арх. Твой поход –девятый. – отвернувшись от своего собеседника Серафи направился к выходу из зала. – Следуй за мной, Вестник. Остальное я расскажу тебе позже в галерее. Нам необходимо полностью укомплектовать тебя для миссии.

Не произнеся ни звука, повинуясь указанию Серафи, Арх встал и проследовал за Верховенствующим.

Мысли бежали одна за другой, словно вода горного ручья сбегающая вниз по горному склону, блестя и переливаясь всеми оттенками синего, в свете лучей только что взошедшего Очага: «Очередная новость и я опять поражён. Сегодня явно особенный день. Мой поход не третий и даже не четвёртый! Девятый! И я этого не знал! А ведь я член Высшего Совета Дома… Позор! Не уж то мне не доверяли?! – Нет, этого быть не может! Наверное, об этом знают единицы…» Арх настолько погрузился в размышления, что выйдя из зала и пройдя комнату ожидания, сразу не понял, что приёмная была пуста, а в галерее появилось много людей – стражей из личной свиты Серафи, которые убирали со своих мест экспонаты и, складывая, упаковывали их в незнакомые молодому Вестнику ящики из странного, будто промасленного чёрного материала.