Единственный и неповторимый

Она бросила мрачный взгляд через плечо на повара, который пожал плечами, показывая полное отсутствие интереса.

– Кажется, я пропустила оглашение предстоящего бракосочетания? – насмешливо спросила Джоан, хотя ей вовсе не было смешно.

Один из парнишек, возившихся с вертелом, фыркнул. Второй тоже не удержался. Их реакция не могла не порадовать Джоан.

Глаза Агнес – и ее рот – стали круглыми, как блюдца. Джоан снова усмехнулась. «Надо же, как ее легко вывести из равновесия».

– Не ошибись, Агнес, – почти дружелюбно продолжила Джоан.

– Я буду его женой, – заявила Агнес, впрочем, без прежней убежденности.

– Поживем – увидим.

Агнес открыла рот, но снова закрыла его, не в силах произнести ни слова, и задрожала от ярости.

– Я пыталась подружиться с тобой, – наконец, выговорила она. – Хотела быть доброй, отзывчивой. Но с тобой это невозможно. Ты холодна и высокомерна. Неудивительно, что лэрд Фрэзер поспешил избавиться от тебя.

Джоан бросило в жар. Агнес ей не понравилась с первого взгляда, и чувство неприязни становилось сильнее с каждой минутой, проведенной в ее компании.

– Ты ничего не знаешь о моих отношениях с Арчибальдом Фрэзером.

Агнес побледнела, но не отступила.

– Я знаю достаточно.

Джоан одарила ее мрачной усмешкой. С тех пор как в замке появилась Агнес – по сути, она вторглась и захватила его, – здесь не было мира. Этой женщине для жизни требовались сплетни и интриги, и она постоянно находилась в активном поиске и тех и других.

К несчастью, прошлое Джоан делало ее идеальной мишенью. Мало кто мог понять, почему она сбежала от молодого, красивого, изысканного лэрда, коим считался Арчибальд Фрэзер, зато никто не подвергал сомнению тот факт, что расторжение их брака было его решением.

После возвращения Джоан домой потребовался почти целый год, чтобы отвратительные слухи, распространившиеся из замка Армстронг со скоростью лесного пожара, наконец стихли.

Уже только одного этого было достаточно, чтобы проникнуться к ней неприязнью. А ее чванство и всезнайство стали последней каплей. Джоан понимала, что самым правильным было бы избегать ее и не обращать внимания на язвительные замечания, однако ей всегда было трудно уклоняться от споров. За открытое неповиновение ей пришлось заплатить высокую цену в браке.