Катрин

Аркадий, чего молчишь?! – пинала она мужа.

– Я, я йе у… – что-то несвязное мычал в ответ отец.

Слова ему давались с трудом – он был единственным членом семьи, которого интересовала только его вечно страдающая от похмелья голова, и ничего больше. Аркадия не волновало даже то, что он надевал майку задом наперед, и уж тем более ему была неинтересна новая соседка.

– Завтра пойду к участковому и скажу, чтобы он взял ее на заметку. Ишь чего удумала – приемы на дому устраивает! Мне тут всякие извращенцы спидозные на хрен не сдались! – мать бухтела, как старый пылесос: долго, громко и нудно.

Катрин молча кивала головой, поджав губы и уткнувшись в мобильник. Она-то знала, кто и зачем приходит на их этаж. Но девочка не спорила и не рассказывала об услышанном – достаточно было того, что мать решила взять дело под личный контроль.

Девочка как раз писала сообщение с новостями своей подруге, когда ей прилетело тревожное СМС: «Ты оставила свой дурацкий бабский дневник в подъезде, заберешь в тридцать пятой квартире».

«Как это я оставила дневник?!»

Катрин резко вскочила со стула, испугав мать, которая делала маникюр за обеденным столом. Поранив палец, женщина сунула его в рот и, не вынимая, выругалась вслед убегающей дочери.

Катрин влетела в свою комнату, подняла засаленный красно-коричневый портфель и, скрипнув молнией, вывалила его содержимое на кровать. Целая гора разностей посыпалась наружу: ручки, тетради, обертки от конфет, пивные крышки, прокладки – все что угодно, но только не дневник.

И тут Катрин вспомнила, что вчера вечером, когда они с подругой пили пиво в подъезде, она выложила дневник, чтобы спрятать в портфель пачку сигарет, а в итоге…

«Я точно помню, что убирала дневник обратно, точно помню… или нет…»

В этом дневнике было слишком много личной информации, чтобы кто-то совал туда нос. Мать понятия не имела о том, что Катрин сделала аборт; о том, что дочь в прошлом году была не у бабушки, а провела все выходные у подруги на даче; о том, что она пробовала два года назад нюхать клей вместе с одноклассниками… Все это девочка описывала в своем дневнике, причем с мельчайшими подробностями.

Только так Катрин чувствовала себя более-менее нормально, словно все, что происходит с ней, – это какой-то дурацкий сценарий, выдуманная история, драма, которая сгодится для авторского кино, но не для реальной жизни обычного подростка.

Где-то в груди появился неприятный ком, он перекрыл дыхание, а затем опустился по пищеводу в область желудка.