Катрин

На ней сегодня была черная, как летняя ночь, атласная рубашка, которую она заправила в такие же черные джинсы. На левой руке блестели стильные часы, а изюминкой (как всегда прекрасной) композиции служили серьги в виде двух саламандр, отливающих то серебром, то бронзой – в зависимости от поворота головы.

– Вам чего? – спросил один из парней, глядя на внезапно возникшую из ниоткуда девушку.

«Какая сочная!» – прочитала его мысли Катрин.

– Я за Катрин. Вставай, нам пора идти.

– Я никуда с тобой не пойду, – процедила сквозь зубы окосевшая студентка.

– Девочка, я не собираюсь тут с тобой в «хочу-не хочу» играть, быстро встала и пошла за мной, – заявила Вера стервозно, но при этом совершенно спокойно, не повышая голоса.

– Дамочка, вы, собственно, кто? – влезла в разговор та самая девчонка, чья сумка недавно упала под трибуны.

Катрин чувствовала, как в ее подруге вскипает зависть. Ей была до фонаря сама Катрин, но появление красивой девушки с заявками на командование в этой группе вызывало в ней жуткое негодование.

– Я тетя Катрин, – как можно мягче сказала Вера и улыбнулась охмелевшим студентам.

– Никакая она мне не тетя, – буркнула Катрин и вцепилась руками в сухую доску трибуны, словно опасаясь, что Вера выдернет ее с места силой своей мысли.

– Может, вызвать полицию? – спросил один из парней.

Тут Вера вытащила из-за спины черный клатч из змеиной кожи и открыла его. Все изумленно смотрели на нее, ожидая, что будет дальше. Вера достала своими тоненькими изящными пальчиками увесистую пачку купюр и, отсчитав несколько, протянула их одному из ребят:

– Здесь десять тысяч, можете поделить их между собой или пробухать все вместе – мне без разницы, но чтобы вас тут не было через минуту.

При виде денег у парня округлились глаза. Кое-как справившись с удивлением, он перевел взгляд на друзей – они были в шоке. Поразмыслив еще пару секунд, он взглянул на Катрин с извиняющимся видом и дрожащей рукой схватился за деньги.

– Я жду, – грозно сказала Вера.

Ребята стали собираться. Катрин смотрела вслед предателям и ненавидела их. Она ненавидела Веру, ненавидела мать, о которой упомянула соседка, даже бедную Нину, что привлекла к себе столько внимания и сочувствия. Но больше всего она ненавидела себя за то, что впуталась в эту историю, и сейчас ей хотелось только одного – умереть.