Дело о старом антикваре

Работа была кропотливая и непростая. Необходимо было оприходовать каждую вещь, сделать ее полное описание и оценку. Ювелира трудно было чем-то удивить, на своем веку он повидал немало драгоценностей и различной мишуры. К рубинам и изумрудам Макс Абрамович относился, как к сырью для своей деятельности, никакого восторга от игры света на гранях многочисленных бриллиантов он не испытывал, а считал их просто товаром, продажей коих можно обеспечить неплохое существование себе и своим близким.

Одной из последних в очередном мешке оказалось половина колье старинной французской работы. Кто-то довольно небрежно разорвал колье, при этом вероятно сотворивший сию пакость человек ничего не понимал в украшениях, а просто забрал большую его часть себе. Такое варварство раздосадовало ювелира и он, взяв драгоценности, подошел с ними к маленькому окну со стальной решеткой.

Макс Абрамович написал в книге, что колье очень дорогое, все камни подлинные, золото самой высокой пробы, однако, продать его как полное ювелирное изделие не представляется возможным, так как неизвестный злоумышленник разделил его надвое и надобно учинить сыск недостающей части.

На следующий день ювелир на работу не вышел, не было его и на другой день.

Когда прочитавшие запись сотрудники Гохрана и следователи пришли к Гершензону домой, то с удивлением обнаружили только остывший труп ювелира. Никаких следов насильственной смерти обнаружено не было.

Молодая советская республика остро нуждалась в импортных товарах, доставляемых морскими судами. А посему было принято решение строить железную дорогу от Севастополя в центр России, дорога должна была пройти через маленькое богом забытое селение со странным названием Ола?мрта?-Аблам.

Демобилизованные парни с комсомольским задором и упоением рыли землю для железнодорожной насыпи, когда как назло им попался старый пересохший колодец. Иван Ефремов, путеец из Питерских, сказал: «Если его очистить, то можно обеспечить стройку хорошей колодезной, а может быть даже и артезианской водой.»

Слово «Артезианская» было не знакомое, но пить хотелось очень, да и возможность испить неизвестной воды удваивал силы.