Наследники Византии. Книга вторая

Истинно проснулся, как встает утром человек после доброго отдыха, ибо до этого обыденье сливалось для него в один нескончаемый поток бреда, боли, малого прояснения, молитвы, страха и раскаянья. Спина жгла, пылала, но все это уже можно было терпеть. Высвободив руку – боль резанула все тело насквозь – Воронцов вытащил палку изо рта, почувствовал, что он лежит в мокроте, в собственной моче и жиже. Пришел инок Филофей с другим монахом. Они стали переносить раненого на сухую солому. Михаил попытался сесть, но тут же упал и опять потерял сознание.

И все же с этого дня началось выздоровление.

Превозмогая боль, волей и упрямством, Михаил заставлял себя вставать, падал. Вновь полопалась тонкая наросшая кожа на спине и началась кровотеча.

– Когда уж подохнешь? – орал инок Филофей, стегая недужного наотмашь по лицу, – Уж побрал бы дьявол тебя и душу твою.

Инок Филофей, в миру новгородский боярин Симеон Птишич, постригся в монахи не от благого желания отдать свою жизнь на пользу людям, а потому, что попал в опалу при Державном.

Так делали многие, спасаясь от царского гнева. И в монастыре можно было богатому человеку прожить безбедно: бояре имели тут слуг, удобство в кельях, и ослабу телу. Преподобный Геннадий, став новгородским архиепископом, был возмущен таким беззаконием! Он ввел в подчиненных ему монастырях общежительный устав.

Лишившись всех своих боярских привилегий, Филофей взвыл от злобы, клял Геннадия, всех аскетов и подвижников. Пришлось ему теперь и воду таскать, и тарели мыть, и двор мести, и иное справлять, чего никогда боярин Птишич в своей жизни не делал! А тут бесовскою силою положили в Филофеевской келье сего ратника, что никак не хотел помереть! Израненный наливковец и так доставлял много хлопот бывшему боярину, а оклемавшись немного, стал просить отнести его в церковь слушать литургию.

– Храм Божий – весь мир, – буркнул Филофей, – лежи! Чего егозишь?!

Подумав, Филофей вытащил с поставца заскорузлый шуляк и сунул Михаилу.

– Ты прости меня, отче, – сказал слабым голосом недужный.

Осторожно отломал малый кусочек от коржа, сунул в рот, – отче… ежели бы ты мне книгу какую принес…

– Чего?! Книги можно взять только с разрешения архимандрита! Спи.

Филофей задул лучину.

Но на другой день, поразмыслив, Филофей решил, что следует чем-то занять наливковца. Почуяв облегчение, тот не станет лежать смирно, будет пытаться вставать, а там и таскай его в церковь, да на ясное апрельское солнышко.