Иезуит

Эта женщина умела соединять со своей развращенностью большое лукавство; эта Мессалина, которая без любви, единственно из-за расчета и ненасытной алчности, приготовлялась сделать сына соперником по любви своему отцу, имела вид чистого, святого ангела, когда заступалась за право добродетели, возбуждающей заснувшие нервы короля-кавалера.

Как все распутники, Франциск любил грешить с набожными женщинами; ему нравилось сочетание набожности с распутством; вот почему он, как нектар, вкушал нравоучения красавицы моралистки, зная наперед, что из этой морали ничего не выйдет.

Но Диана тем не менее далеко еще не выиграла свое дело.

– Дорогая моя, – сказал король, – в вашей горячей защите вы кое-что забыли.

– А именно?

– То, что я дал слово Бомануару и Карлу де Пуа и что слово, данное королем, не может быть нарушено.

– Да, государь! Но ведь вы дали то же королевское обещание и господину де Монморанси! Почему же вы первое обещание ставите ниже второго?

Франциск серьезно задумался; и как всегда, когда он занят был какою-нибудь мыслью, встал и, напевая, подойдя к окну, барабанил по стеклу пальцами.

В то время, когда Франциск повернулся спиною к графине, она услыхала легкий шорох. Взглянув на пол, она заметила маленькую, бережно свернутую бумажку, лежавшую у ног. Графиня быстро подняла ее, незаметно от короля развернула и прочла:

«Б. Гугенот. Л.».

Победная улыбка озарила лицо Дианы. В этих немногих словах заключалось оружие для победы, и теперь она знала, как действовать.

– Впрочем, графиня, – сказал Франциск, приближаясь снова к своей любовнице, – мне кажется, Монморанси не может жаловаться на мою честность. Я позволял ему пять лет мучить своего врага, но теперь нужно это прекратить. Это верно, что подобное решение не понравится господину коннетаблю, но зато доставлю много радости другому верному моему другу и товарищу по оружию, маркизу Бомануару.

Диана насмешливо взглянула на короля и потом вдруг разразилась таким гомерическим хохотом, что совсем поставила его в тупик.

– Что вы нашли смешного в моих словах? – спросил озадаченно король. – Вы, верно, находите глупым то, что я говорю о таких серьезных делах с такой ветреницей, как моя прелестная Диана?

– Нет… Ох! Нет… Напротив… Но, что хотите, слыша от вас, что Бомануар ваш друг – ха, ха, я не могу удержаться от смеха, извините меня!

Лицо Франциска еще более нахмурилось.