Иезуит

– Нет, Конрад, нельзя, я дал клятву на образе чудотворной иконы, которую епископ Ангулемский сам повесил на шею королю. Нет, нет, Конрад, я не могу стать клятвопреступником – это смертный грех!

Конрад ничего не отвечал, он давно привык слепо повиноваться воле господина. Притом же палач был сыном своего времени. Подвергнуть жертву адским мукам, довести ее до полного отчаяния, предоставить все средства к самоубийству – это можно, но нарушить клятву, данную на чудотворной иконе – смертный грех.

– Возьми фонарь и пойдем, – сказал после минутного молчания герцог.

Конрад зажег фонарь, надавил пружину, и в стене открылось большое отверстие. Оба осторожно стали спускаться вниз, в подземелье, по крутой лестнице. Несколько раз герцог чуть не упал, скользя по влажным ступеням, а его спутник, как видно, привыкший к этому маршруту, шел смело и уверенно.

– Скоро ли дойдем? – спросил Монморанси, останавливаясь на одной из площадок.

– Еще немного нужно спуститься вниз, монсеньор, мы уже находимся близ леса; слышите, как сладко пташки поют? – добавил палач, холодно улыбаясь.

И действительно, вскоре будто из недра земли послышался шум, крики, плач, рыдания.

– Они все обозначены в списке? – спросил герцог.

– Да, монсеньор, только одного я не записал – мужа молочницы Пьерины, Доминико.

– Это каким образом? Кто осмелился посадить в яму Доминико, который был всегда верным и послушным слугою?

– Герцог де Дамвиль, старший сын вашей милости, приказал.

– Мой сын? Хорошо же он начинает в восемнадцать лет; за какое преступление он наказал Доминико?

– Вашей светлости, вероятно, известно, что герцог де Дамвиль оказывал некоторое внимание Пьерине, что весьма естественно. Представьте себе, до какого безумия дошел Доминико, он осмелился запретить своей жене ходить к герцогу и даже ее ударил, когда заметил на лице ее улыбку.

– На сколько же времени герцог приказал тебе арестовать Доминико?

– До тех пор, пока я не получу приказа об его освобождении, но так как господин герцог вчера уехал в свои владения, то приказ этот едва ли скоро последует.

– Хорошо, сегодня вечером выпустить Доминико и сказать, что герцог Дамвиль, ввиду слезной просьбы Пьерины, прощает его. Затем послать гонца к герцогу с приказом от моего имени немедленно вернуться в Париж.

– Слушаюсь, ваша светлость, все будет исполнено по вашему желанию.

Наконец они дошли до самой нижней части тюрьмы.