2054: Код Путина

Андреэ пока видел лишь грядущие мировые перемены. Изобретенное в Майнце Иоганном Гутенбергом книгопечатание гарантировало основу для всеобщего образования в Европе, тяга к знаниям увеличивала жизнелюбие народа, человечество начинало размышлять в духе гуманизма. Философы, как, например, англичанин Томас Мор, разработали модели будущих, социально справедливых обществ, в которых все люди должны быть равны. В тайном ордене поговаривали, что подобная утопическая общественная система когда-нибудь возникнет во Франции и в России.

В прыгающей по кочкам карете тайный советник вдруг ухмыльнулся, взглянув на теолога. Тот был неотличим от Лютера. Гонзага попросил Андреэ не затевать в Москве никаких диспутов о гуманизме. Целью этой поездки не является обращение России в католичество. Эта задача, по мнению императора, отодвинута в далекое будущее. Сначала ему надлежало провести коренную реформу церкви в собственном европейском доме, чтобы спасти религиозный мир, а затем начать контрреформацию.

Гонзага подошел к главной задаче поездки:

– Император видит в России фронтовое государство в будущей решающей войне против турок. Султан Сулейман, потомок ужасного Чингисхана, из Азии строит альтернативную великую державу в Европе, которая уже на сегодняшний день охватывает территорию от Балкан до Месопотамии, от Дуная до Нила. Турецкий флот контролирует Эгейское море и Северное побережье Африки до Гибралтара; Венеция, мальтийские рыцари – всем им будут подрезаны крылья.

Андреэ задумался, может ли оказаться верным расчет императора. Испанцам недавно удалось полностью вытеснить магометан из Юго-Западной Европы. Москва прогнала крымских татар и остатки Золотой орды из восточной Европы. Намеревался ли император отважиться на совместный крестовый поход против османов или же Россия в качестве фронтового государства против ислама должна быть размещена на востоке континента? У Гонзаги не было ответа, и шваб в задумчивости покинул карету.

Поздно вечером благородные путешественники доехали до пограничного города Смоленска. Польские сопровождающие удалились, а охрану посольства до самой Москвы взяла на себя группа русских всадников. Не произнося ни слова, эти крепкие мужчины в кольчугах, вооруженные мечами и копьями возглавили следующий за ними караван.