Наследники Византии. Книга третья

И по велению Державного мастеру отвели покои в самом царском дворце. А государев дворец – это святая святых, сюда так просто не придешь, не скажешь: «А ну, позовите-ка мне Аристотеля – фрязина».

Ветер полз по крышам кремлевских теремов. Михаил оставил коня с Никитой недалеко от храма Николы Льняного, а сам пешком пошел к кованной решетке царского дворца. Паренек из сотни Севки Юрьина провел Михаила Семеновича на задний двор, убежал и вернулся, сообщил важным шепотом:

– У государя.

– Я сожидать буду.

Наливковец пожал плечом: мол, что смогу, сделаю.

Поёжившись от пронзительного сырого ветра, Воронцов приготовился на долгое стояние, и скучающим взглядом стал смотреть, как суетливой мурашиной жизнью копошиться царское подворье. Как и в любом большом хозяйстве, здесь работали мастерские, различные службы, юрились холопы, что-то носили и сгружали с телег, распоряжались вездесущие дьяки. Вот прошли толпою иконописцы с подвязанными гайтанами волосами, с руками, измазанными въевшейся краской. Вот откуда-то с крыльца вывалился черный лупоглазый гусельник, он вел в поводу мухортого медведя, грызущего мосластую кость.

Царский деревянный дворец за собором Архангела Михаила представлял собой несколько отдельных хором, связанных между собой переходами и галереями. Особые палаты были у Царя Иоанна, особо жила царица София Фоминична с детьми, особо Великая княгиня Елена Стефановна с сыном. И у всех свой двор, свои бояре, дворские, ключники, свои службы и мастерские, свои дьяки, своя чадь.

К свадьбе для Василия Иоанновича и его молодой супруги возвели новые хоромы. Они светлели свежим деревом, с башенками, галереями, затейливой резьбой окон и дверей. У заднего крыльца для юной Соломониды была поставлена маленькая церквушка с чешуйчатыми деревянными куполами.

Михаил увидел, как из этой церквушки вышла девушка, перекрестилась, застегнула таусинный коротай. Вот обернулась, прошла чуть-чуть, сверкнув жемчужным начельником. Воронцов аж прищурился – быть не может! Ухватился руками за обочину крыльца, подался вперед.

– Господине! – наливковец не решился непочтительно тронуть окольничего за рукав, и стоял переминаясь, – Ждет же! Я еле его перехватил… муроля —то.

Михаил Семенович еще раз обернулся, стараясь получше разглядеть девицу.

– Господине… – уже с укором сказал служивый. Он распахнул дверь и стоял, придерживая дверное полотнище.

– Узнай… кто такая, – повелительно бросил ему Воронцов и быстрым шагом вошел во дворец.