Наследники Византии. Книга третья

Иней жемчужными кружевами разлегся по ветвям и то тут, то там, осыпанные золотой пылью, срывались вниз первые большие капли. Через шумный Никольский крестец плыла лебедью молодая мать с выводком детушек – пригожих, опрятных. И на всю эту благодать – на чешуйчатые кровли хором, на озаренные розовым светом терема, лился иссиня-прозрачный весенний воздух.

Для чего же Господь создал всю эту красоту? Чтобы радоваться ей!

Михаил ехал с Бельским длинной Троицкой улицей, вдыхал полной грудью манящий весенний воздух, смотрел на людей, на новые чудные хоромы – только себе он мог признаться – эта искренняя, такая бурная жажда наслаждения, счастья, будоражит его, пугает.

Бельский повернул лицо к побратиму, уразумев, что Михаил не слушает его; вздернул удила, загремев серебряными кольцами.

– Слышишь, о чем толкую? Хочешь взглянуть?

– Куда?

– Ни куда, – Иван засмеялся, – на кого.

Всю зиму и начало весны со всех концов земли русской в Москву свозили девиц, отобранных царскими глядельщиками. Невиданное дело! Полторы тысячи красавиц предстанут перед боярами – из них изберут сотню, из сотни той – десяток, который и увидит Великий князь Василий – Гавриил.

Бельский со смаком рассказывал о сварах и сплетнях, что породил во дворце этот смотр.

Во дворце… да вся Русь гудит ныне небывалостью этой затеи.

Болтливый Герасимов, как большую тайну, поведал Михаилу о замыслах Траханиотов, о том, что уже все решено и смотр девиц этот так, для соблюдения обряда, для отвода глаз.

Ну что ж, дай Боже Великому князю Василию – Гавриилу, ежели он любит дочь Траханиота, дай Боже счастья. Неженатый мужик в двадцать лет, что порожний котел – вроде и большой, и крепкий, а пустой внутри, бесполезный.

– Завтра Севка Юрьин в караул заступает, – говорил Иван, – обещал провести. Мы с Урванцем по рукам били на первую… кого бояре отберут. Я своего Хвата поставил.

– А Урванец на что спорил?

– На цепь венецианскую.

– Ого…

Ставки были высоки. Иван был женат уже несколько лет, а все не мог оставить молодецкие привычки.

Михаил нашел прилепый повод для отказа:

– Мне завтра в Хорошево надо ехать.

– А отложить?

– Не могу.