Сломленный принц

– Дэниел Делакорт накачал Эллу наркотиками на одной из вечеринок и попытался изнасиловать ее.

Папа резко втягивает в себя воздух.

– Мистер Ройал.

Мы поворачиваемся на голос секретаря Берингера, которая стоит у открытой двери в кабинет директора.

– Мистер Берингер готов принять вас, – чопорно объявляет она.

Папа проходит мимо меня.

– Оставайся здесь. Я со всем разберусь, – бросает он через плечо.

Я стараюсь не показать свое ликование. Мне придется болтаться здесь, пока папа попробует уладить неприятную историю, в которую я попал.

Хотя я не считаю это «неприятной историей». Делакорт сам напросился. Он заслуживал расправы с той ночи, когда хотел надругаться над Эллой, но я отвлекся от своей мести, потому что был занят тем, что все больше влюблялся в эту девушку.

Я опускаюсь на мягкое сиденье стула и старательно избегаю встречаться с осуждающими взглядами директорского секретаря, которые она то и дело бросает в мою сторону.

Папина встреча с Берингером длится меньше десяти минут.

А точнее, семь, если часы над дверью показывают правильное время. Он выходит из кабинета с триумфальным блеском в глазах, каким обычно бывает после заключения очень выгодной сделки.

– Все улажено, – говорит он мне и дает знак следовать за ним. – Возвращайся на занятия, но после школы езжай сразу домой. И скажи своим братьям сделать то же самое. Никаких лишних остановок. Я хочу, чтобы вы все были дома.

Я моментально напрягаюсь.

– Зачем? Что происходит?

– Я собирался подождать и сказать тебе после уроков, но… раз я все равно уже здесь… – Папа останавливается посреди огромного, отделанного деревом вестибюля.

 – Детектив нашел Эллу.

Пока я пытаюсь переварить эту потрясающую новость, отец выходит через парадный вход, оставляя меня в полном недоумении пялиться ему в спину.

Глава 8

Элла

Автобус въезжает в Бейвью слишком быстро. Я не готова. Но я никогда не буду готова. Во мне живет предательство Рида. Оно ползет по венам, словно черная смола, уничтожает мое сердце, как скоротечный рак.

Рид уничтожил меня. Он обманул меня. Заставил поверить, что в этом ужасном, рехнувшемся мире может существовать что-то хорошее, что может существовать кто-то, кто по-настоящему переживает обо мне.

Надо было быть умнее. Всю свою жизнь я провела в нищете, лихорадочно пытаясь выбраться из нее. Я любила свою мать, но мне всегда хотелось получить от жизни куда больше, чем она могла мне дать.