Сломленный принц

Но я стою на месте и молча обдумываю, что скажу ей, когда мы найдем ее.

– У меня есть идея, – развернувшись, я иду к выходу.

– Я думал, мы собирались ехать в Гейнсвилл, – раздается за моей спиной голос Истона.

– Это сэкономит нам время.

Мы заходим в отдел службы безопасности автовокзала, я сую сотку охраннику, и он позволяет нам просмотреть видеозаписи с камер в Гейнсвилле. Мужик перематывает пленку на тот момент, когда подъезжает автобус из Бейвью, и я с замиранием сердца начинаю выискивать среди пассажиров Эллу.

– Что за черт! – восклицает Истон, когда мы десять минут спустя покидаем здание автовокзала. – Кассирша сказала, что Элла села в автобус.

Я так сильно сжимаю челюсти, что едва получается выдавить из себя хоть что-то.

– Может быть, она сошла на другой остановке?

Мы тащимся к джипу и залезаем внутрь.

– Что теперь? – спрашивает брат, глядя на меня с угрозой.

Я провожу рукой по волосам. Мы можем объехать все остановки на маршруте, но, по-моему, лишь потеряем время.

Я чувствую новый прилив тошноты от внезапной мысли: а если она опять найдет работу в стрип-клубе? Уверен, Элла готова на все, чтобы выжить, и от мысли о том, что она будет снимать с себя одежду перед кучкой грязных извращенцев, у меня вскипает кровь.

Мне необходимо отыскать ее.

– Мы едем домой, – объявляю я.

Мой брат, кажется, удивлен моим ответом.

– Зачем?

– У папы есть частный детектив. Он сможет найти ее куда быстрее, чем мы.

– Папа будет в ярости.

Что правда, то правда. И я постараюсь разобраться со всеми последствиями, но сейчас самое главное – найти Эллу.

Глава 3

Как и предсказывал Истон, когда мы рассказываем папе о том, что Элла пропала, он приходит в бешенство. Я не спал почти двадцать четыре часа и чувствую себя как выжатый лимон, у меня совсем нет сил, чтобы спорить с ним.

– Какого черта вы не позвонили мне раньше? – грохочет отец.

Он расхаживает взад-вперед по огромной гостиной нашего особняка, его ботинки стучат по натертому паркету.

– Мы решили, что найдем ее раньше, чем дело примет такой оборот, – отрывисто отвечаю я.

– Я – ее официальный опекун! Мне нужно было сообщить первым делом, – папина грудь тяжело вздымается.