Твои краски

– Пожалуйста, – умоляю его. И неожиданно холод, которого я до этого момента не замечала, обрушивается на меня.

– Боже… – выдыхает Джеймс, отходит на пару шагов от меня, закрывает глаза и трет переносицу.

Видно, что он прилагает неимоверные усилия, борясь с собственными мыслями, которые, как мне кажется, съедают его изнутри. Я дрожу от холода, и вместе с теплом из меня уходит надежда на то, что у нас что-то могло получиться. Я буду до конца жизни одна в четырех стенах квартиры.

Джеймс запрокидывает голову и долго смотрит на водопад.

Неимоверно красивый в своем черном свитере, погруженный глубоко в себя, он трет подбородок указательным пальцем. Ветер играется с его черными волосами. Я признаюсь себе, что все эти дни, убеждающая себя в том, что у нас ничего с Джеймсом и быть не может, я еще больше запускала в душу его черные глаза.

– Не могу я, Джесс, веришь? – он ищет в моих глазах понимания, которого там нет. Острые скулы Джеймса напрягаются, – из-за того, что ты так смотришь на меня, мне легче не становится.

Он смотрит на меня, засунув руки в карманы джинсов, пытаясь уловить мое сожаление, сострадание, которые так отчетливо читались на его лице.

Я продолжала стоять. Мне казалось, что я прекрасно прячу все эмоции на лице. Как я могла так нелепо допустить ошибку перед ним? В который раз?

И неожиданно, в один момент, в голове все перевернулось. Как я могла вообще допустить мысль, что он мне нравится и, тем более о том, что у нас что-то получится? Полная дура! Идиотка! Ему же все равно!

Изначально он дал мне понять, что у нас чисто деловые отношения, и я это принимала, но нет! Надо было же ему сделать мне подарок в благодарность за заказ.

Да еще какой подарок?! Моя детская мечта. Почему Малтнома? Почему это не дешевое кафе с горьким кофе и хот-догами? Сейчас бы я без лишних вопросов променяла водопад на забегаловку, чтобы не стоять здесь перед ним, сгорая от стыда, от своих чувств и эмоций.

Я не могу здесь оставаться. Ни секунды не выдержу. Иначе, как это было с Сэмом, я дам слабину, из-за чего возненавижу себя еще больше.

Я рывком расстегиваю молнию, и пихнув его в грудь, отдаю ему куртку, расставаясь с теплом. Холод моментально забирается под тоненькую толстовку, и кожа покрывается мурашками. Он ошарашено смотрит на меня, а я, не задерживая на нем взгляд, разворачиваюсь, и иду, широко шагая, вниз по деревянной лестнице с Малтномы. Подальше от этих черных глаз. От черных волос, свитера и дурманившего запаха.