Мои грани

Я поворачиваю голову в сторону окна и успеваю заметить, как все четверо уходят от дома. Джеймс объясняет что-то Альберту, показывая на дверь, откуда только что вышел. Тем временем, Джулиана скачет вокруг них, словно маленькая девочка. Она периодически пихает Джеймса в плечо и дико смеется от своих собственных шуточек. Ревность снова стягивает жгут вокруг горла, не давая мне дышать.

Я зла. И мне больно.

Что за черт. Как я могу вообще допустить мысль, что легкомысленные девушки вроде Джулианы встанут между мной и Джеймсом.

Я срываюсь с места и выбегаю из дома на улицу. Пробегаю несколько шагов и резко останавливаюсь на месте. Все четверо не спеша уходили вдоль улицы туда, где был пришвартован катер. Я набираю в легкие воздуха и кричу как можно громче.

– Джеймс!

Они как по команде останавливаются и поворачиваются назад. Я машу рукой, показывая, чтобы только Джеймс подошел ко мне. Он что-то говорит остальным, и я расплываюсь в улыбке от удивленного выражения лица Джулианы.

Она скрещивает руки на груди и на слова Джеймса отвечает крайне недовольно. Джеймс снова что-то говорит ей и показывает на катер. Отец и Игнацио не спеша продолжают свой путь к катеру, и Джулиане ничего не остается, как идти за ними. Она периодически поворачивает голову вслед Джеймсу, но он быстрым шагом спешит навстречу мне.

Сердце сбивается с ритма, и я снова не отдаю себе отчета в своих поступках. Мне нужно знать, что наше пребывание здесь не скажется на наших отношениях.

– Что такое? – нервно спрашивает Джеймс, когда подходит ко мне.

Я ничего не отвечаю и подхожу вплотную к нему. Я сержусь, но моя злость странным образом гаснет в океане его глаз. Он с высоты своего роста смотрит на меня непонимающим взглядом. Я поднимаюсь на цыпочки, и наши глаза оказываются почти на одном уровне. Обнимаю его за шею, и, прильнув к его мягким губам, пытаюсь вложить в этот поцелуй всю свою любовь к нему.

Джеймс, видимо, не ожидал от меня такой реакции. Он неуверенно проводит руками по моей спине и, наконец, сжимает меня в своих медвежьих объятиях.

В ответ я обнимаю его еще крепче, и мое неспокойное сердце переполняется горячей любовью моего Джеймса.

Именно моего.

Я отрываюсь от его губ и осыпаю мелкими поцелуями его подбородок, покрытый трехдневной щетиной, спускаюсь ниже по шее, вдыхаю на отвороте футболки мой родной запах океана и цитруса. В голове срывает плотину и от моих слез тут же намокает ткань его одежды.