Ночной цирк

Возле одного из шатров она резко сворачивает в узкий проход, которого Бейли сперва даже не заметил, и они неожиданно оказываются прямо перед решеткой, за которой простирается поле.

– Можешь выбраться здесь, – говорит девочка. – Все будет в порядке.

Она помогает Бейли протиснуться между прутьями, в этой части решетки расположенными несколько теснее. Оказавшись по ту сторону, он оборачивается к ней.

– Спасибо, – говорит он, ему в голову не приходит ничего другого.

– Пожалуйста, – отвечает девочка.

– Знаю, да. Виноват, – извиняется Бейли. – Что такое гильотина?

Девочка расплывается в улыбке.

– Это штука для отрубания головы, – объясняет она. – Но они, по-моему, больше это не практикуют.

Развернувшись, она направляется прочь.

– Подожди, – окликает ее Бейли, хотя сам не знает зачем.

Девочка возвращается к решетке. Она ничего не говорит, просто ждет, чтобы он заговорил.

– Мне… Я должен что-то принести отсюда, – признается он и тут же жалеет о своих словах.

Брови девочки, глядящей на него сквозь прутья решетки, сдвигаются к переносице.

– Принести что-то отсюда? – переспрашивает она.

– Ну да, – не смея поднять глаза, Бейли таращится то на свои потертые коричневые ботинки, то на ее белые сапожки по ту сторону ограды.

– Это же моя расплата, – добавляет он в надежде, что она поймет, в чем дело.

Девочка улыбается. Пару секунд она раздумывает о чем-то, прикусив губу, а затем снимает одну из белых перчаток и протягивает ему сквозь решетку. Бейли в нерешительности переминается с ноги на ногу.

– Все в порядке, бери, – говорит она. – У меня их целый ящик.

Бейли дотягивается до перчатки и прячет ее в карман.

– Спасибо, – повторяет он снова.

– Не за что, Бейли, – отвечает девочка, на этот раз, когда она поворачивается, он ничего ей не говорит, глядя, как она исчезает за полосатым углом шатра.

Бейли долго стоит в задумчивости, прежде чем пуститься в обратный путь через поле. Когда он появляется возле дуба, там уже никого нет, только желуди рассыпаны по земле. Солнце клонится к закату.

Лишь на полпути к дому его осеняет, что он не говорил девочке, как его зовут.

Тайные союзники

Лондон, февраль 1885 г.

Полночные трапезы в доме Лефевров вошли в традицию.