Я тебе объявляю войну!

Надо же, теперь он обращается ко мне по имени-отчеству!

– Вы оденетесь или так поедете? – я внимательно прислушивалась, но не находила издевательских ноток в его голосе.

– Оденусь. Выйдите! Марку не понравится, что вы видите меня в таком виде! – я понятия не имею так это или нет, но громила вышел, оставив меня одну.

Громила спустился со мной на парковку, и усадил на заднее сиденье чёрного внедорожника. Сам сел рядом и велел водителю ехать. Почувствовав урчание в желудке, говорю:

– Я голодна, – я не ела несколько дней, и только сейчас почувствовала голод.

Громила не отреагировал. Зато водитель ответил:

– Можем взять что-нибудь по пути.

Я кивнула.

– Насчёт этого распоряжений не было, – отрезал Громила.

– Да ладно, Вячеслав Михайлович, это же недолго, пусть девчонка поест, – примиряюще сказал водитель. – Куда она денется?

– Ладно, Андрей, но за едой сам сходишь, – нехотя согласился Вячеслав Михайлович.

– Без проблем! – ответил Андрей, оказавшийся молодым мужчиной лет тридцати.

– Не заигрывай с ней! – резко осадил его Громила. – Иначе босс с тебя шкуру спустит.

– Да я по-дружески! – принялся оправдываться Андрей.

– По-дружески тоже нельзя!

– Yes, sir! – водитель шутливо отдал честь и выскочил из машины, заблокировав все двери.

– Слишком несерьёзный, долго он не продержится у Нейманна, – пробубнил под нос Громила.

Андрей отсутствовал минут двадцать, а когда вернулся, принёс мне кофе и сэндвич.

– Спасибо, – тихо поблагодарила его, принимая из рук его ношу.

– Не за что! – весело ответил он. И мы помчались прочь из Москвы. На этот раз без надетого на голову мешка.

Глава 16.

Андрей с Вячеславом Михайловичем привезли меня в загородный дом Марка, и тут же поспешили назад. Подходя к дому, я столкнулась с Максом.

– Привет! Давно тебя не было видно! – парень был рад мне. – Я уж думал, что Нейманн отпустил тебя.

– А ты бы не хотел?

– Я не враг тебе, Ангелина.

– Как видишь, нет, не отпустил, – грустно улыбаюсь ему.

– Что он сделал с тобой? – Макс внезапно посерьёзнел, он внимательно вглядывался в моё лицо, считывая каждую эмоцию. И то, что он видел, ему не нравилось.

– Ничего, – отвечаю ему.

– Ничего?

– Ничего из того, что бы ты захотел знать, – мне стыдно. Мне очень стыдно за то, что Марк сотворил со мной, и за то, что я ему это позволила, но я похороню свои воспоминания в глубинах памяти.