Кровь и лунный свет

На его лице застыло такое выражение, какое бывает у детей, которые ждут, что их отругают. Мне приходится опустить голову, чтобы скрыть улыбку.

– Я не ожидал, что чай окажется таким крепким, – прочистив горло, говорит он. – Простите.

– Извинения приняты. – Я поднимаю глаза. – Но, насколько мне помнится, я просила называть меня Кэт. Как все называют.

Кроме матушки Агнес. И Реми.

– На самом деле я пришел сюда именно поэтому, – говорит Симон. – Я могу войти?

Я киваю на двери не только потому, что нельзя отказывать венатре, но и из любопытства.

– Не заперто.

Толкнув дверь, Симон заходит внутрь и внимательно осматривает погром.

– Что произошло?

– Здесь была модель святилища. – Я встаю и смахиваю пыль с рук. – Ножки стола с одной стороны подогнулись и, ну…

Я пожимаю плечами. Еще одна полуправда. Перрета выбила одну ножку и сломала вторую.

Симон рассматривает крошечные осколки цветного стекла, которые разложил архитектор.

– Наверное, она выглядела великолепно.

Я указываю на год, выбитый на основании модели.

– Такая же старая, как святилище. И мы обозначали на ней каждое изменение.

Симон поднимает связку веток и камыша из кучи.

– Даже строительные леса?

– Даже их. Это очень удобно, если требуется что-то уточнить. – Я дожидаюсь, пока он положит ветки обратно. – Так зачем вы пришли?

Сцепив руки за спиной, венатре обходит сломанный стол.

– Вчера, когда ты ушла, что-то еще долго не давало мне покоя. Но я так устал, что не стал разбираться.

– И? – Я вытираю вспотевшие ладони о рабочий фартук.

– «Иди домой, маленькая кошечка[2 - Cat – с англ. «кот, кошка».]», – цитирует Симон. – Селенаэ разговаривал с тобой. – Не дождавшись от меня ответа, он делает пару шагов в мою сторону. – И ты это поняла. Вот что тебя так взволновало.

У Симона угловатые черты лица, разве что нос округлый и вздернутый.

– Разве это имеет значение? – спрашиваю я, а затем решаюсь на первую ложь: – Я его не слышала.

– Но это означает, что селенаэ наблюдал и, скорее всего, следил за тобой. А это очень интересно.

Мне снова становится не по себе. Я все еще считаю, что тот человек не сделал ничего плохого, да и магистру Томасу не понравилось, что венатре хочет отыскать его.