Змей Уроборос

Был ты богат, а нищим упал, —

Ужас смерти меня объял.

Падают воины в жарких битвах,

Шлем или щит уже не защита,

Ты победил, но не устоял, —

Ужас смерти меня объял.

Смерти жестокой не избежать.

Оба погибнут, ребенок и мать.

Будь, как дитя, ты невинен и мал, —

Ужас смерти меня объял.

Равно заберет и крестьянина с пашни,

И полководца с высокой башни,

Леди – красу, что выше похвал, —

Ужас смерти меня объял.

Лорд не спасется, спасая добро,

И летописец уронит перо,

Никто воли рока не избежал, —

Ужас смерти меня объял.

Магам, астрологам, логикам, судьям,

Риторам то же самое будет.

Вечности тайну никто не узнал, —

Ужас смерти меня объял.

Лишь лекаря ее уважают,

Смерти добычу они доставляют.

Но смертен хирург и простой коновал, —

Ужас смерти меня объял.

На этом месте куплеты Красного Фолиота были грубо прерваны перепалкой между Кориниусом и одним из сыновей Корунда. Кориниус, который ломаного гроша не дал бы за музыку и песни, но очень любил игру в карты и кости, вынул коробочку с костями и принялся играть с сыном Корунда.

Сначала Кориниусу везло, он при каждом броске выигрывал, а кошелек его соперника становился все легче. На одиннадцатой строфе сын Корунда заорал, что кости Кориниуса утяжелены, и ударил его его же коробочкой по бритой челюсти, обозвав жуликом и паршивым негодяем. В ответ Кориниус извлек кинжал и попытался ударить обидчика в шею, но кто-то встал между ними, и с большим трудом и руганью их разняли. Кости оказались не фальшивыми, сыну Корунда пришлось извиниться, и они опять сели за игру.

Лордам Колдунии снова налили вина, и Красный Фолиот осушил большую чашу за их страну и будущих правителей, а потом приказал:

– Пусть придет моя кагу и станцует для нас, а потом пусть нас порадуют другие танцоры. Ибо для нас, фолиотов, нет услады приятней, чем красивый танец. Мы равно любим торжественную павану на фоне закатных облаков; грациозную аллеманду; фанданго, с переходом от мечтательной прелести в стремительные и страстные движения вакханок на горных полянах под летней луной, выглядывающей из-за сосен; нам так же мил веселый вихрь гальярды и джиги.

Не мешкайте, зовите кагу, пусть станцует!

И кагу поспешила явиться в сумрачный зал. Она сначала двигалась медленно, изящной походкой, слегка покачиваясь, вытянув шею, и в легком волнении сделала несколько движений в стороны, застенчиво распахнув огромные прекрасные глаза цвета жидкого золота, нагретого докрасна.