Крепость. Кошмар наяву и по расписанию

День прошёл спокойно. Весь замок словно забыл о случившемся недавно несчастье. Лишь монахи не забывали об этом, и продолжали остерегаться тёмного времени суток. Вскоре день растворился и ночь воцарилась над местными просторами. В королевских покоях накрывали стол для вечерней трапезы. Вскоре все гости собрались у стола, что сидели за ним прошедшей поздней ночью. Застолье, как и стоило ожидать, оказалось столь же бурным, как и предыдущее. Трапеза началась, и канцлер Клаус решил пошутить в своём репертуаре:

– Милорд! Если сегодня за этим столом кто-нибудь подавится, я хотел бы лично отправиться в лес за теми растениями.

Со всех краёв стола доносился громкий смех, причиной которому не в последнюю очередь стали несколько высушенных кувшинов с вином.

– Непременно – ответил король. – Я позабочусь, чтобы вам выдали новую телегу, а у лошадей были золотые подковы.

Смех только усилился. Казначей Корнелий решил не отделяться от компании аристократических юмористов:

– Милорд, позвольте возразить.

Это слишком сильно ударит по нашей казне.

– О, не беспокойтесь. – Король Георг продолжал острить. – Если первым, кто подавится, станет сам канцлер, то я уверен, никакие подковы не понадобятся.

Гости смеялись так сильно, что, казалось, половина из них точно подавится пищей. Барон Силван так расхохотался, что, не удержав своего толстого живота, рухнул со стула прямо на бок к королевским ногам, облачённым в кожаные сапоги.

– О-о-о, барон – король был настолько в ударе, что никакой придворный шут не шёл с ним ни в какое сравнение.

Разведя руки в стороны и опустив взгляд вниз на барона, король произнёс с сарказмом: – Я привык, что мне кланяются крестьяне. Но ваш поклон для меня небывалая честь и непозволительная роскошь.

Только барон уселся на стул, как королева Матильда закричала диким нескончаемым воплем. Стекая из кубка через губы королевы в рот, вдруг в один момент вино сменило цвет на более густой и непрозрачный, и главное – приобрело кровавый привкус.

Во всех кувшинах и кубках вместо красного вина находилась кровь. Пока королева Матильда испускала громкие крики, тонкие струи крови текли по уголкам её пышных губ, спускаясь на золотистое платье.

Едва откусив кусок от плоти жаренного ягнёнка, супруга герцога Леонарда откинулась на спинку своего кресла. Её руки внезапно опустились, слегка ударившись о подлокотники и её нежные кисти рук повисли, словно в них перестала течь кровь.