Комната грехов

Героями этих анекдотов были все подряд: янки, негры, белые, латиносы, арабы, индусы, азиаты, индейцы и прочие цветастые. Жертвами изнасилования в анекдотах у нацистов по традиции были темнокожие женщины, азиатки либо латиноамериканки. Темнокожие в своих анекдотах опускали белых, постоянно намекая на то, что они в отличие от белых могут спокойно есть шоколад и при этом не обляпаться, или про то, что как бы долго белые не загорали, им всё равно не удастся затеряться в толпе среди негров.

Прошло пару часов и Маттео отправился к Лучано, как можно медленнее передвигая ноги.

Неуверенными шагами крот всё-таки добрался до Лучано:

– Мы можем поговорить?

Лучано обратился к своему собеседнику:

– Ладно, давай. У меня дела. – Затем он опять повернулся к Маттео: – Пойдём.

Они прошли в камеру, где Дженнаро также сидел за своим столом около стенки.

– Надо полагать, ты хорошо подумал над моими словами – произнёс Дженнаро, положив книгу в открытом виде на стол обложкой к верху, зафиксировав открытой страницу, на которой он остановился.

– Нет. Над вашими словами я не задумывался. Напротив, я пришёл сюда со своим предложением.

После этих слов Дженнаро снял очки, положил один локоть на спинку стула, другой – на край стола, целиком развернувшись в сторону Маттео:

– А ты персонаж куда интереснее, чем казалось.

– Вашими друзьями на воле кое-кто интересуется. Я был у этого человека. Он предложил мне очень интересную сделку.

Приложив правую ладонь к подбородку, Дженнаро произнёс:

– Неужели? И ты конечно же запомнил его.

Покачав головой, Маттео вытянул раскрытую ладонь, притормаживая собеседника:

– Не так быстро. Всё по порядку. С этого места я изложу своё предложение, и от вашего решения зависит то, узнаете ли вы имя или нет.

Дженнаро несколько секунд всматривался в лицо Маттео:

– А ты далеко пойдёшь. Я слушаю.

– Вы берёте меня к себе. Я делаю для вас то, что в моих силах, а вы относитесь ко мне, как к своему.

– Я тебе это и предлагал.

– Не совсем. Вы – мне, а я – вам. Но как только мой срок истечёт, я сам по себе, на воле вы мне никто и я вам больше не подчиняюсь.