Комната грехов

 – Совершив небольшую затяжку, Дженнаро спросил: – Ты сразу попал на зону с того момента, как оказался в Штатах?

– Можно сказать, да.

– За что посадили.

– Убийство.

Босс итальянцев стряхнул сигару над пепельницей, после чего продолжил расспрашивать:

– Кого убил?

– Восемь подростков и полицейского.

Задрав брови, Дженнаро выразил своё восхищение:

– Это серьёзно. В твоём-то возрасте.

– Я не один. Нас было шестеро. И копа убил не я, а мой друг.

– Тем не менее. Раз уж ты водишься с такими друзьями, то, стало быть, у тебя стальные шары.

– Нет.

– Что случилось?

– Отец не вернулся с войны. А мать серьёзно заболела и попала в клинику.

– Нам нужны такие как ты. Хочешь обрести новую семью? Если присоединишься, то никто не тронет. Мы тебя всему научим. И начнём с твоего акцента. Он просто ужасен. По одному только разговору сразу понятно, что мы не американцы. А иногда нужно затеряться в толпе. Ну что?

Маттео долго размышлял, теряясь в догадках на счёт того, кто сидит перед ним.

– Пока, я бы предпочёл освоиться.

– Боюсь, что без крыши не успеешь.

– Я люблю рисковать.

Дженнаро со своими подручными немного посмеялись.

– Ну что же, Маттео, поздравляю. Ты теперь идеальная мишень для двух десятков нацистов, которые сидят в этом блоке. Этого парня – указывая на стоящего за спиной Маттео зека, который привёл его – зовут Лучано. Если передумаешь, обращайся к нему.

– Три и два.

– За убийство сокамерника ты получишь ещё. Учитывая, кем он был, срок окажется не существенным. – Вновь раскрывая газету перед собой, Дженнаро продолжил: – И мой тебе совет – старайся впредь не доводить дело до убийства. Можно пересчитать все рёбра, переломать руки и ноги, но только не убивать. Каждый хочет покинуть это место как можно скорее. Так что не стремись к тому, чтобы оказаться здесь надолго. Хотя в твоём случае и пары дней хватит, чтобы слечь.

– …

Уткнувшись в газету, Дженнаро сказал:

– Ты свободен.

Маттео медленно покинул камеру Дженнаро, после чего отправился в свою. Пока он шёл, на его пути попадались несколько тюремщиков с татуировками в виде свастики и со всякого рода нацистскими лозунгами. Нацисты смотрели в его глаза с какой-то лёгкой жаждой. Они понимали, что раз он вышел от Дженнаро один и без сопровождения кого-либо из итальянцев, значит он теперь одиночка.